Фиско откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. В голове проносились обрывки мыслей, как листья на ветру. Он знал, что должен продолжать искать, но знал и то, что результат может стать нулевым. Вся его карьера, все его достижения теперь казались ему ничтожными по сравнению с этим делом, которое ускользало из его рук, как вода сквозь пальцы.

Он решил отложить бумаги, выйти на улицу и прогуляться по вечернему городу, чтобы привести мысли в порядок. Фиско поднялся, надел шляпу, взял трость и вышел из офиса, оставляя за спиной папки, улики и вечно пустой, не дающий покоя вопрос: «Кто же ты, убийца мистера Эванса, и куда ты исчез?»

* * *

Падре Антонио, проводив Эрнесто в отведённую для него келью, на пару мгновений задержался у двери, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Затем, убедившись, что действительно остался один, он бесшумно двинулся обратно по коридору, в свою келью. Внутри его кипела привычная, уже ставшая почти незаметной для самого, работа мысли, он постоянно держал под контролем множество нитей, и каждая требовала внимания.

Он закрыл за собой дверь, подошёл к столу, на котором лежала раскрытая книга с закладкой, и замер на мгновение, собираясь с мыслями. Затем нажал на потайную кнопку, расположенную под столешницей. В стене тут же бесшумно открылась небольшая ниша, где висел старый медный колокольчик. Он позвонил один раз, коротко, и через несколько минут в дверь тихо постучали.

— Войдите, — сказал он, и на пороге появился молодой монах в чёрной сутане, с опущенными глазами и сложенными в молитвенном жесте руками.

— Слушаю, падре, — произнёс он тихо.

Падре Антонио приблизился к нему, положил руку на плечо и, глядя прямо в глаза, сказал.

— Ступай к дону Альберто Вальдеромаро. Передай ему, что сегодня вечером, как только стемнеет, я жду его в моей келье. Скажи, что приехал Эрнесто, и что ему нужна встреча. Не говори ничего лишнего, просто передай мои слова. И поторопись.

Монах молча поклонился и бесшумно вышел, закрыв за собой дверь. Падре остался стоять у окна. Он глядел на темнеющее небо и чувствовал, как внутри него закипает привычная, холодная решимость. На самом деле он сказал не всю правду Эрнесто. Его дядя собирался приехать не завтра, а сегодня вечером, и гонец к нему уехал в тот самый момент, как только падре с Эрнесто спустились в тайную комнату.

За десятилетия службы настоятелем в монастыре вся братия понимала его с полуслова, и достаточно было одного его взгляда или жеста, чтобы послушники или монахи уже начинали делать то, что нужно. Так что, дон Альберто, заранее оповещённый, должен уже оказаться в пути, если, конечно, не проигнорировал послание падре. Но падре Антонио знал, что дон Альберто никогда не игнорировал его посланий. Слишком многое связывало их — общие тайны, общие дела, общая борьба.