Я шагнул вперёд и обнял его, чувствуя, как сухие, жилистые руки сжимают мои плечи с неожиданной силой.

— Дядя, — сказал я, — я тоже рад тебя видеть.

Мы сели друг напротив друга. На столе уже стояли кувшин с подслащенной фруктовой водой, свежие лепёшки и тарелка с фруктами. Монах бесшумно вышел, оставив нас одних.

— Ты вырос, Эрнесто. Ты стал мужчиной. Я вижу это по твоим глазам, они уже не те, что я помню. В них появилась та же твёрдость, что присутствовала у твоего отца.

Я кивнул.

— Мой отец умер, когда мне было восемнадцать, вместе с матерью. Они заболели холерой в один день, и через неделю их не стало. Я остался один, с асьендой, с долгами и с чувством, что мир рухнул.

Дон Альберто сочувственно помолчал, затем наклонился вперёд и понизил голос.

— Эрнесто, ты и правда, убил мистера Эванса?

Я с удивлением посмотрел на дядю, не торопясь с ответом. В моих глазах он прочёл больше, чем я мог бы сказать словами. Он кивнул, словно подтверждая свои собственные догадки.

— Гм, не ожидал, что ты это, всё же, сделаешь.

— Я сам от себя не ожидал, дядя, — ответил я, и голос мой прозвучал глухо. — Но и выхода мне другого не оставили. Ни вы, ни дон Кристобаль Камара-и-Мендоса.

При упоминании этого имени дон Альберто слегка поморщился, словно от зубной боли.

— Ты всё ещё надеешься жениться на его дочери Исабель?

Я почувствовал, как внутри что-то сжалось. Исабель снилась мне по ночам даже в джунглях, когда я лежал на влажной земле и смотрел на звёзды, пробивающиеся сквозь кроны деревьев. Её лицо было тем светлым пятном, которое я носил в себе раньше, но после Ишчель её яркий образ стал забываться, и не из-за того, что она мне перестала нравиться, просто сердцем я понимал, что с нею всё закончено.

— Нет, — сказал я. — Уже нет.

— Правильно, — ответил дон Альберто, и в его голосе послышалась горечь. — Она вышла замуж полгода назад.

Я застыл. Эта новость неприятно поразила меня, хотя я и не должен ей удивляться. Исабель была дочерью дона Кристобаля Камара-и-Мендосы, одного из самых влиятельных людей на Юкатане, и после того, как я ушёл в сельву, её судьба оказалась предрешена. Отец нашёл ей хорошую партию, которая укрепляла его положение. А я, тот, кто вытащил её на своей спине из сельвы, когда она чуть не умерла в индейском плену, стал для неё лишь призраком из прошлого.

Моя реакция не укрылась от глаз дяди.

— Полно, Эрнесто, — сказал он мягче. — Тебе ведь только двадцать три года, ещё не поздно встретить с десяток таких девушек.

В ответ я только хмыкнул. В памяти всплыло, что мой отец в двадцать три уже имел двоих детей. Я невесело усмехнулся и откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри всё заледенело. Хотя, что это я, у меня ведь есть моя Ишчель и дочь Мария, так что, всё у меня хорошо. Я невольно вспомнил жаркую и страстную индианку и мысленно одёрнул сам себя. Что я киваю на других, когда всё имею? Да, не всё получается, как хотелось бы, но и грешить против совести тоже не стоит.