Дон Альберто нахмурился, и в его глазах мелькнул гнев.

— Эрнесто, ты забываешься!

Я выдержал его взгляд, чувствуя, как напряжение между нами растёт, словно струна, готовая лопнуть, но я не отвёл глаз.

— Простите, дядя, — сказал я тихо, но твёрдо. — Но после всего, что я пережил в свои неполные двадцать три года, я не верю никому. А если и верю, то с оговоркой. Иначе за мою жизнь никто не дал бы даже медного сентаво.

Дон Альберто посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Я видел, как он сдерживает гнев, как его пальцы сжимаются в кулаки, как он заставляет себя дышать глубже, чтобы успокоиться. И, наконец, немного остыв, он произнес.

— Я понимаю тебя, — сказал он, и голос его звучал примирительно, хотя в нём всё ещё чувствовалась горечь. — Но у нас нет другого выхода, кроме как доверять друг другу. Иначе мы потеряем всё. Я думаю, ты не знаешь, но меня уже предупредили: я занимаю пост заместителя губернатора до конца года, а потом передаю власть присланному человеку из Мехико. Меня фактически убирают от власти. Дальше будет только хуже. Поэтому мне крайне важно, чтобы ты добился большего, чем сейчас. У тебя в руках, Эрнесто, важный ресурс — это индейцы ишканхи и союзные им племена. Ведь, как мне сказал падре, ты стал у них военным вождём?

— Да, — ответил я. — Это так.

— Тебе нужно сосредоточить в своих руках всю власть и победить крусоб, — продолжил дядя, и в его голосе послышалась излишняя решительность, которую я так хорошо знал. — А дальше…

— Для этого мне нужно оружие, дядя, — перебил я, чувствуя, как внутри закипает нетерпение. — Много оружия. А где его взять? У меня осталось на счету всего пять тысяч песо, да мелочь по карманам. А на что дальше жить, если у меня больше нет асьенды?

Дон Альберто помрачнел и опустил взгляд.

— С оружием я тебе вряд ли смогу помочь, — признался он. — А что, кстати, с митральезой?

— Пришлось оставить при отступлении, — ответил я. — Она тогда здорово нас выручила, иначе пришлось бы совсем плохо. Но патроны на неё кончились, вот и бросили.

Я усмехнулся, вспоминая тот день: грохот выстрелов, крики, пыль, смешанную с кровью. Митральеза оказалась единственным, что спасло нас тогда от полного разгрома.

— Жалко, — сказал дон Альберто, и в его голосе послышалось искреннее сожаление. — Она могла стать хорошим подспорьем.

— Насчёт оружия мы подумаем, — продолжил он после паузы. — Его найти не проблема. Но вот кто оплатит его стоимость, этого я пока не знаю. Церковь не может открыто участвовать в финансировании восстания. Слишком рискованно.

— Я так и думал, — сказал я, чувствуя, как усталость наваливается на меня. — Это пустой разговор, дядя.