Я сейчас беглец, убийца, человек, которого искали по всей Мексике, поэтому останавливаться нельзя. К тому же, судя по раздававшимся ранее мольбам, эти руралес не совсем те руралес, о которых я слышал. Поняв, что я не собираюсь останавливаться, оба преследовавших начали расчехлять свои винтовки. Я услышал характерный металлический лязг, и у меня внутри всё похолодело. Ну что же, зря они так.

Я придержал лошадь, одновременно доставая из кобуры дробовик и накидывая на плечо патронташ. В этот момент оба расчехлили своё оружие и, недолго думая, стали стрелять. Грохнул сначала один выстрел, затем второй, и пули просвистели где-то рядом, взрыхляя землю позади меня. Но я уже успел спрыгнуть с лошади, отправив её в сторону от дороги, и покатился по сухой траве, про себя подумав, что мне потом долго придётся её ловить.

Пули просвистели мимо, и я понял, что они стреляют скорее наугад, чем прицельно. В темноте ночи, во время скачки, попасть в человека было затруднительно. Я прижался к земле, чувствуя, как колючая трава впивается в лицо, и стал прицеливаться. Слитный выстрел из дробовика буквально снёс первого всадника, грохнуло так, что уши заложило, и я увидел, как чужая лошадь, дико заржав, встала на дыбы. Она тут же понесла, а её всадник, получив заряд картечи, грузно свалился с седла, застряв в стремени одной ногой. Он крикнул, хрипло, надрывно, и затих, волочась по земле за обезумевшим животным.

Второй, поняв, что встрял не на шутку, наскоро прицелился, но я уже припал к земле, и разглядеть меня в темноте стало невозможно. А вот его я видел прекрасно: он метался на лошади, пытаясь понять, где я, и его рука с винтовкой дрожала. Я выхватил револьвер, прицелился и выстрелил дважды: обе пули попали в цель. Он вскрикнул и свалился с седла, покатившись по земле. Кажется, я его ранил, но добивать не стал, оставшись на месте и перезаряжая дробовик.

Лёжа на земле, я прислушивался к ночным звукам. Где-то вдалеке ещё слышался топот убегающей лошади, но уже наступила тишина, та особенная, которая бывает после перестрелки, когда звон в ушах постепенно стихает и мир возвращается к своей обычной жизни. Я осторожно поднялся, стряхивая с себя пыль и сухую траву, и подошёл к поверженному руралес. Он лежал на спине, тяжело дыша, и в его широко раскрытых глазах читалось удивление, боль и страх. Одна пуля попала ему в плечо, вторая, кажется, зацепила бок. Он истекал кровью, но был жив.

Я наклонился над ним и вытащил из его кобуры револьвер, затем забрал патроны вместе с патронташем, подобрал винтовку. Он смотрел на меня, пытаясь что-то сказать, но из его горла вырывался только хрип.