Пользуясь нерешительностью бандитов, а когда эти твари отличались решительностью перед вооружённым и опасным человеком, я спокойно перезарядил винтовку и вновь приник к оптике.

Прошло немало времени, я постоянно перемещался между камнями, менял позиции и, наконец, заметил третьего. Заодно понял, что вся банда, вышедшая на перевал, состояла из пяти человек. Может, их было и больше, но здесь, на этом клочке дороги, их оказалось пятеро. Двое уже валялись мёртвыми, трое, видимо, продолжая рассчитывать на численное преимущество, пытались меня дожать.

Ну-ну.

Найдя очередную цель, я выскочил из-за валуна и тут же нырнул за другой. В ответ грохнуло три выстрела, один за другим. Все мимо. Зато я успел выбрать момент и, пользуясь тем, что у сеньоров бандитов оружие одноразрядное, поймал в прицел очередного. Выстрел, пуля попала ему в грудь, пробила её насквозь и швырнула тело на камни.

Перезарядив винтовку последним патроном, я вновь выглянул, собираясь повторить трюк, но тщетно. Оба оставшихся в живых уже вовсю удирали, карабкаясь по склонам перевала и прячась за чахлой растительностью.

Увидев это, я попытался догнать их пешком. Куда там!

Зато винтовка с оптикой позволила приблизить одного из них. «Не смогу догнать я, догонит пуля», — подумал я, плавно нажимая на спуск. Грянул последний выстрел, и сбитый с ног бандит кувыркнулся через себя, после чего покатился вниз по каменистому склону, поднимая за собой облачко пыли и мелких камней.

Четвёртый.

Последнего, пятого, я догонять не стал. Винтовка пуста, патронов больше нет. Да и какой смысл? Он уже скрылся, и если у него есть хоть капля разума, то не вернётся. Я поднялся из-за камней, в ушах всё ещё звенело от выстрелов, но тело слушалось. Револьвер был заряжен, и я держал его наготове, приближаясь к первому трупу.

Тот, в кого я стрелял в упор, лежал ничком, раскинув руки, я перевернул его тело ногой. Мёртвое лицо с открытым ртом, непонимающие глаза. Обычный бандит, не майя, скорее, метис, с пробитой грудью. Я обыскал его быстро, стараясь не испачкаться в крови. Старый нож, кисет с табаком, медные монеты, несколько реалов и горсть сентаво. Ничего ценного. Никаких бумаг, никаких примет, только старый револьвер, цена которому полтора песо.

Второй, тот, что индеец, лежал в луже крови. При нём нашлось мачете в потёртых ножнах и глиняная фляга с пулькой, а также старый потёртый карабин. Третий, которого я снял с дальней дистанции, завалился между камнями так неудобно, что пришлось изрядно попотеть, чтобы подобраться к нему.

Он оказался моложе остальных, лет двадцати, с жидкими усиками и дешёвым образком Девы Гваделупской на шее. Монеты, старый кольт в кобуре, патроны к нему, чуть ниже валялась старая винтовка, которую я просто побрезговал брать, но патроны к ней забрал. Кольт осмотрел: заряжен, можно взять с собой, лишнее оружие не помешает.