— Наш хозяин просил передать, — продолжал первый, — что вы должны заехать к нему. Ненадолго. Это в ваших же интересах.

— А если я спешу? — спросил я, стараясь, чтобы голос прозвучал равнодушно.

— Тогда хозяин просил напомнить вам о падре Антонио, — ответил шрамолицый, немного приподняв сомбреро, — и о вашем долге.

— Где? — спросил я, бросив короткий взгляд на Кан Эка. Тот молчал, но его пальцы уже сжимали рукоять револьвера.

— В Мериде. Падре будет ждать вас в церкви Сан-Хуан-де-Диос. Одного, — добавил он, глядя на индейца, — без друга.

Кан Эк дёрнулся было вперёд, но я положил руку ему на плечо.

— Я понял. Когда?

— Завтра вечером. Добравшись до Мериды, езжайте сразу в церковь, как раз к этому времени уже стемнеет и вас никто не увидит и не узнает.

— Хорошо, я буду.

Они синхронно кивнули, качнув своими сомбреро и, развернувшись, исчезли в том же переулке, из которого и появились, а я поехал дальше, поняв, что от разговора с падре не уйти. Ну, что же, наверное, это правильно.

Мы проехали мимо рынка, где торговки монотонными криками зазывали покупателей, мимо глинобитных стен и колодца с облупившейся статуей Девы Гваделупской, и наконец выехали из города. Добравшись на следующий день до Мериды, я дождался, когда окончательно стемнеет и, оставив лошадь с Кан Эком, отправился пешком на встречу с падре.

Улицы Мериды к этому времени уже опустели, и по ним шатались только те, кому не страшно ходить в этот поздний час. Я не боялся, как не боялись и те, кого я встречал, быстро скрываясь в противоположном направлении.

Церковь Сан-Хуан-де-Диос стояла на отшибе, полускрытая кронами старых лавров. Двери её оказались распахнуты, и оттуда тянуло ладаном и прохладой.

— Входите, сеньор, — сказал очутившийся в дверях монах и отступил в сторону.

Я перекрестился, не столько от набожности, сколько машинально, и шагнул под своды. Внутри было сумрачно, а где-то в глубине, у алтаря, горела одинокая свеча, и при её свете я разглядел фигуру в чёрной сутане, стоящую на коленях перед распятием. Фигура медленно поднялась и обернулась.

— Здравствуй, Эрнесто, — произнёс знакомый голос. — Так и знал, что ты проедешь мимо Мериды и не заглянешь ко мне на пути в джунгли.

Падре Антонио вышел из тени, и его глаза, спокойные и мудрые, с той же смесью отеческой заботы и холодной расчётливости, которую я запомнил ещё по первой встрече, смотрели на меня в упор.

— Падре, — сказал я, поклонившись, — я не думал, что вы покинете свою обитель ради встречи со мной.

— Господь велит заботиться о пастве, — усмехнулся падре. — А ты, мой мальчик, заслужил личную встречу, выполнив моё задание.