— Гм, ты прав. Но я помогу тебе, найду и переводчика, и невольного попутчика, если ты всё же решишься на это.

— Я решусь, но не ранее, чем через год.

— Хорошо. За год много воды утечёт. Я подберу тебе напарника, о тебе к тому времени уже забудут, как и о том, что ты натворил в Мехико.

Падре перекрестил меня, коснувшись плеча сухой, холодной рукой, и я почувствовал, как меня отпускает напряжение, не до конца, но хотя бы настолько, чтобы сделать следующий вдох без опаски. Он дал мне понять, что я не один, за моей спиной стоит сила, которую не запугать ни масонскими ложами, ни американскими банкирами.

— Ступай, — сказал он тихо, — и помни, что когда придёт время, я пришлю тебе весточку, если буду знать, где тебя искать.

Я поклонился ещё раз, повернулся и пошёл к выходу, чувствуя на затылке его взгляд. Монах в дверях молча посторонился, пропуская меня в залитую густой и липкой темнотой паперть. Оглядевшись и положив руку на кобуру с револьвером, я быстро зашагал в ту сторону, где остался Кан Эк с нашими лошадьми и довольно быстро нашёл его.

Кан Эк ждал меня, где я его и оставил, привалившись плечом к стволу старого лавра. Его винчестер висел на ремне, перекинутом через плечо, а лицо оставалось непроницаемым, как у настоящего индейца, привыкшего не задавать лишних вопросов.

— Всё? — спросил он коротко.

— Всё, — ответил я и вскочил в седло. — Едем в асьенду, а потом сразу в джунгли. Есть ещё одно дело, но оно подождёт и год, и два.

Кан Эк кивнул, не уточняя, молча пришпорил своего коня и мы двинулись прочь от церкви Сан-Хуан-де-Диос, оставляя позади и падре, и Мериду, и все тревоги, что ещё недавно душили меня.

Лошади шли шагом, но в голове моей всё скакало галопом. Мистер Эванс, человек, которого я никогда не видел, но который уже крепко держал ниточку моей жизни. Убить его? В Нью-Йорке? Не зная чужого языка, без связей, без прикрытия? Падре обещал помочь, но помощь церкви никогда не бывает бесплатной. За всё придётся платить, если не деньгами, то новой кровью.

Я вздохнул и потрепал лошадь по шее. Джунгли ждали. Там, среди москитов и лихорадок, среди майя, которые приняли меня как своего, я мог хотя бы на время забыть о том, кем стал. А потом… потом будет видно. Доехав до ближайшей придорожной гостиницы, мы остановились в ней на ночь, а утром продолжили свой путь.

Солнце клонилось к закату, и длинные тени ложились на дорогу, ведущую на юг, в зелёную, непроходимую чащу. Мы ехали молча, и тишина эта была красноречивее любых слов.

Я многое передумал, пока мы ехали к асьенде. В неё я заезжать не стал, а отправил туда Кан Эка, чтобы он всё разузнал и заодно забрал охотничье ружьё убитого мною когда-то наёмника-полковника. Сам же я опустошил свой тайник, забрав из него деньги и оставив культурные ценности майя.