Кан Эк ушёл вечером, оставив меня одного в немыслимом напряжении: я не знал, чего ожидать. Слова падре меня подбодрили, но до конца верить ему я не собирался. Когда травят, как дикого зверя, трудно кому-то доверять. Обидно, когда воюешь за свою страну, а тебя за чьи-то происки начинают гнобить, вынуждая становиться не безобидным плантатором, а опасным хищником. Что ж, они сами этого хотели, и я вынужден играть по чужим правилам, но игра у меня будет своя.

Падре гениально подвёл меня под свои задачи, но я знаю будущее, а он нет, и поэтому ещё неизвестно, куда повернётся моя судьба, и чем всё закончится. А сейчас мне нужно бороться за жизнь. Я поправил кобуру с двумя старыми, доставшимися ещё в наследство револьверами, проверил многозарядный винчестер и охотничье ружьё с оптическим прицелом.

Что ж, я очень вооружён и оттого опасен, но один в поле не воин, поэтому ждём, кого сможет привести с собой Кан Эк. Уходя, я сказал, чтобы люди решили: кто пойдёт со мной в джунгли добровольно, а кто откажется, оставаясь в асьенде.

Все получилось, как я и предполагал. Кан Эк явился ранним утром и привёл с собой всего лишь пятерых человек. Одним из них оказался Пабло, что решил не расставаться со мной, другим Педро, которого я когда-то вынес раненого практически на себе из сельвы. Трое других были мне незнакомы, они присоединились к отряду совсем недавно, а сейчас решились уйти со мной. Все они оказались молодыми и нищими, как церковные мыши. Что ж, так даже лучше. Вместе со мной и Кан Эком нас уже семь человек, а это более, чем достаточно, чтобы отбиться даже от многочисленного отряда.

У всех при себе имелись дробовики и винтовки. У Пабло и Педро даже многозарядные карабины: если Пабло я такой подарил, то Педро купил себе сам, обменяв на собственные трофеи. Оставалось лишь проститься и тронуться в путь.

Я премировал всех, кто пошёл со мной, выдав по десять песо, и, пришпорив лошадей, мы двинулись, держа курс в сторону сельвы, где пряталось от врагов племя ишканхи и где меня ждала, ну, я надеялся на это, индейская девушка по имени Ишчель, дочь младшего касика и племянница верховного вождя племени ишканхи.

На третьи сутки дорога закончилась, сменившись едва заметной тропой, а потом и вовсе мы стали передвигаться лишь по приметам, которые Кан Эк читал как раскрытую книгу. Лес сомкнулся над нами, влажный, душный, полный шорохов и криков. Лошади шли с трудом, то и дело поскальзываясь на мокрых корнях.

Мы не разговаривали. Кан Эк двигался впереди, я за ним, остальные ехали молчаливой вереницей за нами. Каждый был занят своим: кто следил за ветками, чтобы не хлестнуло по лицу, кто прислушивался к звукам за спиной. Педро замыкал отряд, и я знал, что он не пропустит ни одного подозрительного шороха.