Оба пенсионера еще некоторое время перекидывались скабрезными шутками, затем фронтовик нечаянно или, наоборот, умышленно спросил, по каким морям плавал Акакьич, и тот взорвался праведным гневом. Минут десять я слушал, как престарелый рыболов объяснял, что плавает исключительно определенная субстанция, а по морю ходят. Василич тихонько посмеивался, из чего я сделал вывод, что все он прекрасно понимал и подшучивал над грузином. Затем они как-то быстро уснули и начали храпеть наперегонки. Захочешь и не уснешь!

Я ворочался, специально не закрывая глаза, чтобы не сморило. После прививки меня беспокоил легкий озноб, пришлось закутаться в одеяло, и стало невероятно уютно. Я стал обдумывать, что еще смогу сделать в газете, когда меня восстановят, потом переключился на мысли об Аглае. Как назло, мужской организм начал представлять ее в пикантных кружевах, пришлось даже сесть, откинув одеяло, чтобы опять зазнобило. Я специально сдвинулся на край жесткой советской койки, чтобы железо врезалось в филейную часть. Вот так, чтобы максимально некомфортно.

А потом я услышал голоса. Один из них принадлежал Надежде Архиповне, другой был приятно бархатистым мужским. Я обещал Кайгородову, что не буду отсвечивать, но ходить в туалет мне никто не запрещал. Тем более что позывы были реальными, а не надуманными.

— Кашеваров, голубчик, куда тебя понесло? — всплеснула руками медсестра. — Первый час ночи!

— Кашеваров? — переспросил гладко выбритый врач в глухо застегнутом халате. — Главный редактор?

— Нее, — чуть хрипловатым голосом сказал я. — Я вас умоляю, доктор!..

— Обознался, — улыбнулся мужчина. — Однофамилец, значит…

— Так куда пошел-то? — вновь позвала меня Надежда Архиповна.

— В туалет, теть Надь! — для проформы я даже сделал вид, что возмутился. — Нельзя, что ли? Чаю надузился в буфете, вот маюсь теперь.

— Давайте бегом, Кашеваров, — строго сказал врач. — У вас особый режим, его нарушать нельзя.

«А вы кто такой?» — чуть было не вырвалось у меня, но я вовремя прикусил язык.

— Здесь все больные, у всех режим, — вместо этого буркнул я и уверенно направился к туалету.

— Это верно, — хохотнул врач и повернулся к медсестре. — Так, а вы все же сходите сейчас в третью палату. Там Фирсов лежит, его по ошибке к вам направили. Он в неврологии должен быть.

— Да нет там Фирсова, я ж говорю! — Надежда Архиповна всплеснула руками.

— Должен быть! — с нажимом сказал врач. — Проверьте, а то у него связи с облздравом, все пострадаем…

Последнюю фразу он произнес заговорщицким шепотом, и медсестра, охнув, потопала в третью палату. А я, почуяв неладное, зашел в туалет и принялся вслушиваться в происходящее. Надежда Архиповна принялась звать Фирсова, дверь в туалет качнулась от сквозняка. Я вышел — незнакомого врача не было. По телу пробежал холодок. Вдруг это убийца?