— Та-ак, — Доброгубов нахмурил брови. — Налицо аморальное поведение. В комсомоле состоите, Юлия?

Наш улыбчивый завгар, оказывается, может быть страшен. Как Лаврентий Палыч и Иосиф Виссарионыч в одном лице. Посмотрю, куда сейчас дело повернет, и потом, если что, вмешаюсь. В будущем такие интрижки станут чем-то в порядке вещей, но в строгие восьмидесятые это было немыслимо. Еще и для комсомолки. Пускай Юлька не выходила за рамки приличий, давать парням ложные надежды считалось недостойным для юной строительницы коммунизма. Хотя, если подумать, отбрыкаться она при желании могла бы, но Доброгубов взял на испуг — и не прогадал.

— Только… — губы девушки задрожали. — Не сообщайте, пожалуйста, в училище. Я… я просто запуталась — они все хорошие, не знаю, кого и выбрать.

Она даже слезу пустила, и сердобольный Бульбаш по-отечески приобнял ее за плечи. Юлька заплакала и уткнулась ему в грудь, и Виталий Николаевич опешил.

— Я, конечно, извиняюсь, — вновь подал голос парень с пушком, — но дело точно попахивает аморальным поведением. Товарищеский суд по этой Бессоновой плачет!.. Вы на одежду ее взгляните! Это же стыдоба!

А вот тут он отчасти прав — если у девчонки проблемы с учебой, несоответствие морального облика легко можно подтянуть к личному делу. Вот только раньше Юлькин прикид этого пламенного комсомольца, видимо, не смущал и даже устраивал. Да вы, батенька, ханжа — так и хотелось сказать… Может, все-таки ее отпустить? Подумаешь, преступление.

— Разберемся, — Сергей Саныч тем временем достал бланк протокола. — Документы приготовьте, граждане.

— Давайте хотя бы к ДК под колонны отойдем, — предложил Бульбаш. — У девчонки хоть и аморальное поведение, а замерзнуть ей дать — все равно неправильно.

— И то верно, — согласился парень с пушком, решительно снял пальто, оставшись в свитере с оленями, и накинул его на плечи всхлипывающей Юльке.

Мы всей компанией направились к колоннам городского дома культуры — прав мой заместитель, нет у нас цели девчонку до ОРВИ довести. Внутрь вот только заходить точно не стоит, сразу лишнее внимание привлечем. А вот делать с ситуацией что-то надо, потому что я, кажется, узнал несостоявшуюся швею.

Несостоявшуюся, потому что по специальности эта Юлька Бессонова так и не поработает. А станет она злостной клофелинщицей, на счету у которой будет больше двух десятков ограбленных мужчин. Дальше — хуже… Я вспомнил об этом из прошлой жизни, потому что писал статью о женской преступности для нашего сайта. И с Юлькой Бессоновой по кличке Фея-Морфея я познакомился на интервью после ее освобождения. Громкое было дело.