— И вы готовы это сделать на страницах вашей газеты? — усмехнулся чекист.

— В числе прочих, — улыбнулся я. — Не претендую на единоличное лакомство. Столичные журналисты ведь тоже, как я понимаю, приедут. На них и будет основной упор. А мы, районщики, подхватим на своем уровне. Плюс вы же помните наши опросные листы? В столице их не будет, а я соберу вам реакции людей на наш материал.

Раз я понял, что КГБ нужно мнение народа — я его им дам. Будет моей сделкой с Фаустом… Хотя кем тогда я получаюсь в этой паре?

— Я передам вашу мысль руководству. Сами поедете? — в трубке снова зазвучал голос Поликарпова.

— Поедет корреспондент Зоя Шабанова. Будущий редактор «Вечернего Андроповска». Пусть дальше опыта набирается. И с ней фотограф Леонид Фельдман. Отличный, талантливый парень. Отснимет все так, что от кадров спокойствием и безопасностью будет за километр разить.

— Принято. Спасибо, Евгений Семенович, с вами приятно работать.

— Надеюсь, что это не просто лесть, Евсей Анварович.

Поликарпов вежливо посмеялся и положил трубку. А я вставил новую монетку и набрал следующий номер. Хоть до события на атомной станции еще целая неделя, надо заранее выдать задание Зое Шабановой.

* * *

От Дома печати в центр Калинина я шел по набережной Степана Разина. Очень уж хотелось увидеть город студенческой юности в годы, когда я еще только начинал ходить. Не скажу, что все так уж сильно изменилось — все-таки я иду сейчас вдоль исторической застройки. И все равно чувствуется, что сейчас совершенно другое время.

И дело даже не в старых машинах вроде двадцать четвертых «Волг» или по-настоящему классических «Жигулей», плоть от плоти итальянского «Фиата». Вот сразу по двум мостам — Новому волжскому и тверецкому — грохочут трамваи, которые исчезнут из городской жизни в две тысячи восемнадцатом. Над Речным вокзалом, где нет ни намека на офисы и магазины, реет красный флаг. И нет вдоль набережной лайтбоксов с рекламой, только горящие в сумерках неоновые украшения в виде серпа и молота на фонарных столбах.

По краю проезжей части медленно полз красный лаповый снегопогрузчик, к нему почти вплотную двигался задним ходом ЗиЛ-самосвал. В последний раз я такие машины видел, наверное, в девяностых. Потом их сменили уже более привычные и современные коммунальные механизмы.

Погрузчик был похож на гигантского краба, загребающего короткими резиновыми клешнями наметенный за день сугроб. По длинному транспортеру «краб» нес по диагонали снег, сыплющийся искрящимся порошком в кузов «зилона». Справа, на тверецком мосту, вновь загремел трамвай.