— Но ведь институт рабкоров и селькоров уже к тридцатым фактически изжил себя, — с ученым видом знатока принялся разглагольствовать Арсений Степанович. — Советская власть к тому времени уже воспитала профессиональные журналистские кадры. И потом… Да простят меня за некую вольность, — тут он покосился на парторга Громыхину, — но общий уровень этих народных корреспондентов был, мягко говоря, не очень высок. И они скорее строчили доносы, чем писали статьи. Вот, скажем, известный случай с бывшим помещиком Томсоном…

Бродова явно унесло не туда, и он, еще недавно горячо поддерживавший новый проект, вдруг ударился в критику. Что ж, будем действовать по классике: не можешь победить — возглавь!

— Я тоже слышал об этом, — я перехватил инициативу. — Тот приходил в пивную и требовал, чтобы ему наливали бесплатно. Просто по той причине, что он работник прессы. А когда Томсону отказали, он написал статью о нарушениях в пивной.

— Верно, Евгений Семенович, — довольно улыбнулся Бродов.

— Только вот наши авторы — это не бывшие помещики, жаждущие реванша, — продолжил я. — И статьи мы их будем проверять. Поверьте, у меня нет иллюзий, что будет легко. Но мы будем держать уровень, искать новые живые голоса… Я, Зоя Дмитриевна и вы с Виталием Николаевичем. Потом у нас еще Клара Викентьевна, не забывайте, не только парторг, но еще и главлит. И вообще, если вам удобнее, пользуйтесь другой терминологией… Не знаю, научкор, медкор в конце концов.

— Политкор, — осторожно добавила Соня Кантор. — Политический корреспондент.

— И до этого потом дойдем, — улыбнулся я. — А пока начнем готовить первый номер. Сейчас мы начнем закрывать полосы, и…

Я внимательно осмотрел собравшихся в моем кабинете, специально задержал взгляд сначала на Гориной, которая поспешила опустить глаза, потом на Метелиной. Та пару секунд посопротивлялась, но в итоге тоже не выдержала и отвела взгляд.

— Желание сдать материалы досрочно — приветствуется, — наконец, я закончил мысль.

— Я сделаю, — поднял руку, будто прилежный школьник, Аркадий Былинкин.

— И я, — пискнула Катя.

— Я тоже. И я! — все, кого назвала Зоя и кому раздала задания, вызвались поработать по-стахановски.

Я выразительно посмотрел на Метелину, которая тяжело вздохнула, но не осталась в стороне, потом поблагодарил всех и закончил планерку. Вот она — новая страница истории моего будущего холдинга.

[1] Рабкоровское движение действительно зародилось в 1922 году. Изначально народные корреспонденты рассматривались как общественники, следящие за жизнью предприятия и пишущие о нем. Им даже давали задания, о чем именно сообщать в газету. А в 1924-м Иосиф Сталин обозначил их цели как «обличение недочетов нашей советской общественности» и борьба с этими недочетами. По этой причине не обошлось без серьезных перегибов, когда некоторые рабкоры и селькоры принялись присылать в редакции недостоверные «обличения». А на селе народных корреспондентов и вовсе считали стукачами, временами доходило даже до убийств.