— Анатолий Петрович, я обязан вас предупредить, что разговор будет записываться на диктофон, — сообщил я Краюхину, но тот лишь благодушно махнул рукой. — Итак, давайте сначала поговорим о вашей биографии.

— Да что рассказывать, — первый секретарь, на мой взгляд, не играл скромника, за годы практики я научился хорошо определять уровень искренности собеседника. — Сам я местный, андроповский. Родился и вырос тут, в городе. Родители — обыкновенные советские трудящиеся…

Стоило признать, Краюхин умел завлечь разговором. А еще отвечал на вопросы четко и по существу — мечта любого журналиста. Каверзных вопросов я ему не задавал, однако обошелся без благоговейности, чего и боялся в исполнении любого другого сотрудника редакции. В итоге интервью с партийным функционером оказалось не таким скучным, как тот же мой предшественник в теле Кашеварова готовил на протяжении нескольких лет. Да и Виталий Бульбаш, когда разговаривал с первыми лицами, неожиданно превращался в типичного «задавателя вопросов». Ощущение от всех ранних интервью было, словно они готовились под копирку, только даты менялись и кое-какие ключевые фамилии. Я же просил Краюхина делиться интересными подробностями — как в истории с галстуком Прасолова.

И ведь не зря! Первый секретарь нашего райкома ездил с официальным визитом в болгарский Тутракан, город-побратим Андроповска, бывал в Индии в составе калининской областной делегации. При нем в нашем городе организовали международную пионерскую смену, и в лагеря «Пролетарка» и «Юность» приезжали тельмановцы[1] из ГДР, а также польские харцеры[2]. В общем, мужик оказался действительно интересным. И про сына своего, чей портрет в рамочке стоял на одной из полок, рассказал охотно, пусть и с небольшой тенью волнения — тот действительно выполнял свой интернациональный долг в Афганистане. И Краюхин его не отмазывал.

— Анатолий Петрович, теперь вопрос уже не для интервью, — я начал подводить к важной части нашего разговора. — В номере будет материал о проблеме ликвидаторов аварии на ЧАЭС. Помните, это уже обсуждалось?

— Помню, Кашеваров, — вздохнул первый секретарь. — Громыхина подавала запрос на список для тебя. Ты об этом?

— Да, — кивнул я. — Есть история одного из наших земляков. Его зовут Павел Садыков. Он серьезно болен, его состояние ухудшается.

Краюхин молча смотрел на меня тягучим изучающим взглядом. Побарабанил по столу пальцами, затем, наконец, ответил:

— Советская медицина — лучшая в мире. И бесплатная. Пусть обращается в поликлинику, если нужно — организуем стационар. Все-таки герой, наш парень…