Это я хорошо прочувствовал, когда вошел внутрь, и меня чуть не сбила с ног стайка октябрят с шариками. Потом прошли симпатичные девушки в кожаных плащах и красных косынках — явно готовили какую-то сценку из революционной истории. Следом шагали и спорили, не замечая ничего вокруг, двое парней с типичными бородами геологов, причем один на ходу настраивал желтую гитару.

— Здравствуйте, — поприветствовал меня живенький старичок с торчащими во все стороны космами седых волос, обрамлявших яркую лысину. — Вы кого-то ищете?

— Добрый день, — улыбнулся я, достал удостоверение с редакционным заданием и протянул моему собеседнику. — Я Кашеваров из «Андроповских известий», мне нужен директор ДК.

— Вам повезло, — улыбнулся старичок и сунул мне в ладонь свою мягкую лапку. — Сеславинский Константин Филиппович, директор сей юдоли искусства. А вас, сударь, как по имени-отчеству величать?

В «корочке» все это было написано, однако Сеславинский явно был сторонником живого общения. И вообще он представлял собой довольно любопытный для СССР типаж — с чуть ли не дворянской фамилией и такими же манерами. Судя по всему, потомок кого-то из «бывших».

— Евгений Семенович, — улыбнулся я.

— Постойте-ка, — нахмурился Константин Филиппович. — Но ведь Кашеваров — это главный редактор районной газеты. Вы его родственник?

— Хуже, — ответил я. — Я сам он и есть. Только теперь я не главред, а старший корреспондент.

— О, мои извинения! — старичок смешно приложил руки к груди. — Раньше нам с вами как-то не доводилось общаться лично… В основном вы присылали своих заместителей, как бишь?.. Ах да, Арсений Степанович и Николай Витальевич… Нет-нет, простите, наоборот — Виталий Николаевич!

— Все верно, — кивнул я, подумав, что мой предшественник еще раз меня подставил. А я еще удивился, почему директор районного ДК не узнал главного редактора районной же газеты? Оказывается, старичок Сеславинский не пользовался авторитетом того Кашеварова. Что ж, придется мне и здесь выправлять ситуацию, не впервой, как говорится.

— Пройдемте в мою персональную келью, — вежливо предложил Константин Филиппович. — Предпочитаете чай или кофий?

— Если позволите, кофий, — непроизвольно скопировал я манеру Сеславинского, и тот улыбнулся.

— Евгений Семенович! — не успели мы направиться в сторону лестницы, устланной красным ковром, как меня окликнули знакомые голоса.

Я повернулся на звук — ко мне на всех парах спешили музыканты «Боя с пустотой», комсомольский поэт Вася Котиков, Зоя Шабанова и Леонид Фельдман. Последнего пригласил я в качестве фотографа, выписав редакционное задание еще когда был главным редактором. И забыл об этом со всеми перипетиями.