— Ты чего, Евгений Семеныч? — подозрительно уставился на меня Краюхин. — Может, ты все-таки от того удара еще не отошел? Хочешь, мы тебя в Карачарово отправим на лечение? Или в Кашин на воды?

— Успеется, — я покачал головой, понимая, что смутило первого секретаря. — Второй номер — это я имел в виду с изменением концепции.

— Ты вот что, концептуалист, — тяжело вздохнул Краюхин, — выходи завтра на работу, статьи пиши, в споры не вступай… А мы на уровне партии порешаем, что можно сделать. Он снова о чем-то задумался, и я пытался понять: услышал ли меня первый секретарь, можно ли будет на него положиться? Впрочем, можно проверить, а заодно и доброе дело сделать. Леутин, конечно, был готов на жертвы ради славы, но лучше без фанатизма.

— Анатолий Петрович, а музыкантов моих можно освободить? — я кивнул в сторону начальника милиции.

— Хватов — мужик мстительный, если узнает, что я за твоих музыкантов заступился, как бы войну не объявил, — буркнул Краюхин. — Я прослежу, чтобы ничего лишнего им не повесили, так что подержат до утра и выпустят. Ох и крови ты из меня пьешь, Кашеваров! Одни проблемы с тобой, а будет ли польза?.. Ладно, иди давай, тебя женщина ждет. А такие, как эта, вечно стоять не будут. Уведут, если внимание не будешь оказывать.

Я усмехнулся, отметив, что за музыкантами все-таки присмотрят, пожал первому секретарю руку и быстрым шагом вернулся на сцену. Краюхин же направился к первым лицам города. Что-то им сказал, указал рукой на один из выходов, и все дружно направились по ковровой дорожке. А когда они проходили мимо меня, оказалось, что Кашеваров все-таки знаком если не со всеми, то с большинством «отцов Андроповска».

— Всего доброго, Евгений Семенович, — сказал легендарный полковник Смолин, начальник милиции, и все остальные тоже вежливо закивали, прощаясь.

Последним шел Краюхин. Он позвал меня, я наклонился со сцены и услышал его негромкий голос:

— Если наверху все нормально пройдет, в субботу приглашаю тебя поохотиться и рыбу половить. Они, — Краюхин кивнул на первых лиц, — тоже там будут. Тебе позвонят.

— Принято, Анатолий Петрович, — ответил я и наконец-то вернулся к Ямпольской. — Аглая Тарасовна, прошу меня простить за длительное отсутствие. Весь ваш.

— Спасибо вам, Глашенька, — Марта Мирбах тем временем завершила какой-то наверняка очень важный разговор с докторшей. — Я запишусь, спасибо.

— Да уж, Евгений Семенович, — Ямпольская, улыбнувшись, посмотрела на меня. — Вечер получился действительно шикарный. И необычный. Но время позднее, уже и домой пора, завтра всем на работу.