— А я вас провожу, — я не спросил, и красавица докторша не стала возражать.

Мы вежливо попрощались со всеми и направились в сторону дома Ямпольской. Правда, путь мы выбрали довольно извилистый — через исторический центр, набережную Любицы, парк на костях и снова через набережную, только уже на другой стороне. Забавно, мы оба понимали, что просто не хотим быстро расставаться, но делали вид, будто просто каждый раз не договорили. А поговорить-то нам было о чем!

— Не жалеете? — испытующе посмотрела на меня Аглая.

— О чем? — я пожал плечами. — О том, что настоял на своем? Ни капельки.

— Но ведь вы потеряли должность, — заметила девушка. — Еще утром вы были главным редактором, а сейчас уже просто корреспондент. Некоторых это ломает.

— Не меня, — я покачал головой. — Я в себя верю, знаю, что обязательно вновь доберусь до вершины. Пусть даже другой.

— Это какой же? — вдруг удивилась Ямпольская. — Смените профессию и попробуете вновь дослужиться до начальственного кресла?

— Такой вариант я тоже рассматривал, — я улыбнулся. — Но нет. Мне интересно то, чем я занимаюсь, я всегда хотел быть журналистом и развиваться именно в этой профессии. Карьера для меня — это средство для достижения цели, а не наоборот.

— Интересная мысль, — Аглая наклонила голову набок и задумчиво сжала губы, слегка прищурившись. — Полная противоположность иезуитской логики.

— А вы думали, я иезуит? — я притворно возмутился.

— Не обижайтесь, но поначалу у меня были сомнения, — покачала головой девушка. — Во-первых, когда вы с ходу попытались за мной приударить во время вызова.

— Это когда я валялся в редакции, откинув копыта? — я тоже вспомнил свои неумелые попытки и про себя даже рассмеялся.

— И тогда, и потом, уже на приеме, — Ямпольская не поддержала моего шутливого настроения и говорила серьезно. — Вы тогда выглядели не как советский журналист, а как, простите, мужлан, который видит во враче только женщину.

— А это плохо? — уточнил я. — То есть… я не хочу сказать, что женщина не способна достичь высот в любой профессии. Просто, по-моему, неплохо видеть в докторе не только белый халат, но и душу. Внешнюю и внутреннюю красоту.

— Евгений Семенович, мы с вами не дети, — поморщилась Аглая. — Вы меня впервые в жизни тогда увидели и тут же заглянули в душу? Не смешите, пожалуйста.

— Тут вы правы, — признался я. — Душу я разглядел потом, когда вы мне помогли. Но это было во-первых, а во-вторых?

— А во-вторых, когда вы слишком уж рьяно взялись помогать Садыкову, я в какой-то момент засомневалась, — продолжила девушка. — Подумала, пытаетесь обеспечить человеку лечение по дружбе и используете для этого меня. Или даже, наоборот, используете нас обоих, чтобы продвинуться по карьерной лестнице, выслужиться.