— Продолжаем работу, — сказал я под очередную трель телефона. — Я выйду к людям.

— Давай-ка я с тобой, Жень, — решительно заявил Бульбаш.

— И я, — подскочил Апшилава.

Я кивнул, и мы втроем отправились вниз. Гомон толпы мы услышали еще в лифте, а когда створки двери открылись, нас буквально накрыло шумом. Бедняга Михалыч тщетно пытался успокоить людей, которых скопилось в холле уже несколько десятков. И еще столько же, если не больше, стояло на улице перед входом. Я мельком взглянул на часы — рабочий день уже закончился, и это, скорее всего, лишь первая волна желающих помочь, которые или отпросились пораньше, или трудились неподалеку. Признаться честно, я недооценил энтузиазм андроповцев.

— Начальник! — выкрикнул кто-то. — Ты нам скажи, что делать-то?

— Это же Кашеваров!

— Евгений Семенович, чем нам помочь?

— Товарищ редактор, умоляю, найдите наших детей! Вы ведь что-то уже придумали, правда?

Так, а это, похоже, родители кого-то из мальчиков. Наверняка где-то рядом и остальные. В том, что они появятся, я не сомневался, только подспудно боялся истерик. Но я ошибался — мамы и папы школьников старались не показывать своего отчаяния и наравне со всеми рвались в бой.

— Тихо, товарищи! — я поднял обе руки с раскрытыми ладонями. — Попрошу тишины! Спасибо! А теперь давайте все вместе выйдем на улицу!

Толпа послушно зашевелилась, постепенно освобождая холл. А я повернулся к Бульбашу и сказал ему:

— Виталий Николаевич, тащи сюда из типографии опросники с портретами, сколько осталось. Водителей попроси помочь, еще тех, кто остался. Вон, с вахты набери Валечку, пусть она всех пришлет.

— Понял, — кивнул Бульбаш, как будто еще сильнее похудевший и вытянувшийся.

Мельком проследив за ним, я вышел на крыльцо и попытался охватить взглядом все увеличивающуюся толпу. Человек сто уже, не меньше, и вон еще от остановки идут. Милиция даже подъехала на всякий случай на желтой патрульной «копейке»[1] с синей полосой вдоль борта. Все-таки не первомайская демонстрация и не парад Победы, скопления людей во все времена беспокоят блюстителей порядка. Однако тот факт, что еще один милиционер, пусть и в штатском, стоял сейчас со мной рядом, значительно упрощал ситуацию. Патрульные знали об Апшилаве и потому не вмешивались, а просто наблюдали.

— Товарищи! — я вновь поднял обе руки, чтобы привлечь к себе внимание. — Попрошу тишины, товарищи!

Я дождался, пока люди перестанут переговариваться и шикать на тех, кто на автомате продолжал болтать. А потом продолжил.

— Товарищи, большое вам спасибо за то, что откликнулись. Уверен, вместе мы поможем милиции и добьемся цели. Сейчас мои коллеги раздадут вам специальные опросные листы и портреты пропавших детей. А потом мы вместе распределим задачи.