— Спасибо, Богдан Серафимович, — я сухо поблагодарил Хватова и сменил его на трибуне. — А теперь, коллеги, расскажу, как мы будем действовать…
Время уже давно перевалило за обед и близилось к концу рабочего дня, но ни один из корреспондентов, а также других работников вроде бухгалтеров или машинисток не проявил недовольство. Напротив, все горели энтузиазмом, даже старушка Метелина, точившая на меня зуб. И когда я рассказал все детали плана, мы немедленно приступили к работе.
Для начала мы составили описание пропавших детей и короткий опросник для тех, кто изъявит желание участвовать в поисках. К счастью, я довольно быстро восстановил его по памяти, основываясь на опыте своей прошлой жизни. Ведь перед тем, как отправиться на поиски пропавшего мальчика в 2024 году, мы с Робертом, Снежинкой и другими волонтерами проделали похожую подготовительную работу. Важно было составить не только описание внешности, но и указать особые приметы вроде речевых дефектов, особенностей поведения и ярких деталей. Кроме того, для поисков были важны и такие подробности, как случались ли ссоры в семье, какие в целом были отношения, в каком состоянии последний раз видели пропавших — веселыми, подавленными, взбудораженными. Важно было и кто видел детей перед исчезновением, о чем они говорили, что могли случайно услышать. Я все это скрупулезно записал, потом мы с Зоей Шабановой и Соней Кантор структурировали получившийся список вопросов.
Затем метранпаж Правдин с помощниками под бдительным руководством Клары Викентьевны сверстали опросный лист, в типографии запустили его в печать, а я составил сообщение для патрульных машин с громкоговорителями. Теперь осталось только записать его на магнитную пленку и размножить. Тоже целая история!
Это в двадцать первом веке ты можешь хоть на смартфон записать звук, потом разослать его в мессенджере, выложить в ВК или телеграм. А тут берешь «Электронику-302», громоздкий магнитофон с символом московской Олимпиады-80, надиктовываешь на кассету несколько раз, чтобы патрульным потом реже перематывать нужно было, следом еще одну — чтобы не на одной машине это крутилось…
К счастью, кассетники в это время уже не были редкостью, особенно в редакциях, и еще нам очень помог Дорофей Хлыстов — наш местный собкор Всесоюзного радио. К моему стыду, я не обратил на него внимание раньше, хотя работал он в плотной сцепке с нашими корреспондентами, да и зарплату, к слову, получал в нашей бухгалтерии. Банковских карт ведь еще в СССР нет, и деньги собкору из Москвы не отправишь. Вот еще мне один урок — не полагаться на капризную память своего предшественника, а больше интересоваться деталями работы самому.