Девушка довольно кивнула, а я вспомнил, что об этом парке действительно ходили загадочные слухи, будто там то ли маньяк действовал, то ли нечистая сила[2]. А как танцы отменили, так все и прекратилось. Пожалуй, надо будет этими темами и вправду заняться, но немножко попозже, когда ослабнет цензура на околопаранормальные темы. Сейчас этим увлекаться не стоит, а то вон даже историю с кладбищенским мракобесием едва протащили. И это при том, что Кантор и Бульбаш решительно осудили вандалов и шарлатанку-целительницу. А заодно особо подчеркнули грамотную работу милиции, но в итоге все равно будто по лезвию прошлись. Смешно и грустно с учетом того, что материал как раз получился правильный с точки зрения идеологии. Это потом, уже к концу восьмидесятых и особенно в девяностые прессу буквально захлестнет шквалом мистических историй, зачастую откровенно выдуманных. Но сейчас — рановато нам для такого. Слишком неоднозначная тема.
— Всем спасибо, коллеги! — поблагодарил я сотрудников, когда в списке было уже более десяти достопримечательностей. — Все свободны. Завтра от каждого жду не менее пяти тем для разработки. И постарайтесь отойти от привычных мыслей. Ищите что-нибудь новенькое, подумайте, о чем бы вам хотелось написать. Именно хотелось! Не бойтесь мечтать, экспериментировать, вместе потом обсудим и примем решение.
Как ни странно, никто не возмутился и не зароптал. Я-то, честно говоря, опасался, что они воспримут в штыки план из пяти тем на каждого. Надо будет потом спросить Бульбаша, сколько обычно предлагается вариантов статей от корреспондента. У нас на портале обычно не больше трех поступало от тех, кто на текстах работает. Как правило, готовишь один, еще один-два в запасе на неделю. На следующую редко сразу замахивались, все обычно по ходу работы в голову приходило в постоянном режиме. Но тут газета — нужно начинать готовиться уже после сдачи номера. И еще следует учитывать, что часть идей я зарежу на корню или отправлю на доработку. Вот и пусть думают весь оставшийся рабочий день. А про мечты я коллегам не просто так — чтобы сделать газету лучше, нужны новые «фишки». То, что будет ее выделять из сонмища остальных районок. И я не хочу делать ставку только на свое знание будущего. У каждого в этой редакции есть таланты, и моя задача — раскрыть их. Во благо газеты, конечно же.
Когда все разошлись, и в моем кабинете остались только мы с Бродовым, зазвонил телефон.
— Кашеваров? — в трубке раздался не предвещавший ничего хорошего голос Краюхина. — Газету сдаешь? Все полосы распределил, дырок не оставил?