От такой наглости у Апшилавы полезли глаза на лоб, но я еле заметным жестом попросил, чтобы он подыграл. К счастью, следователь оказался внимательным — видимо, сказывался опыт, хоть и было этому парню не больше тридцати. А то и меньше.
— Я не могу повлиять на милицию, — строго ответил я старику. — Но обещаю во всем разобраться, и если обнаружится несправедливость, я буду обеими руками за то, чтобы правда восторжествовала. Вы мне только скажите честно: вы нож тот фигурный откуда взяли и почему с собой потом не забрали?
— Так это… — пробормотал пенсионер. — Нам Евдокия его дала, а где она сама этого чертика нашла, нам не сказала.
— Нельзя вещи от ритуала с собой забирать, — добавила его супруга. — Все, чем воспользовался, на месте должон оставить. Вот мы нож там и бросили.
— Понятно, — кивнул я. — Дело ясное, что дело темное. Хорошо, что вы все так подробно рассказываете и не скрываете. Думаю, это пойдет вам на пользу — милиция все учтет. Кстати, товарищ следователь, можно вас на пару минут? Соня, а вы пообщайтесь, пожалуйста, с потерпевшими. Вы же не против? Это моя коллега, ей можно доверять.
Старики согласились — видимо, знания девушки о какой-то «ночной любке» пришлись им по нраву. Она пересела за стол Апшилавы, где я уступил ей место, а сам вместе с ним вышел в коридор.
— Как это понимать, товарищ главный редактор? — он сразу набросился на меня, но я его успокоил.
— Считайте это военной хитростью…
— Эдик, — подсказал он.
— Очень приятно. Так вот, Эдик, считайте это военной хитростью. Они, я так понял, просто темные люди, которые по-своему желают сыну счастья… Мешают, правда, тем самым, но вряд ли это понимают. А вот загадочная Евдокия — вот она, как мне кажется, здесь и есть самый опасный человек. Я бы на вашем месте ею занялся. Кто знает, скольких еще она так обдурила. Народ у нас, сами знаете, доверчивый.
— А ведь и правда, — согласился Апшилава. — Стариков, конечно, все равно подтянуть придется за хулиганку и вандализм. Но источник этой заразы, соглашусь с вами, нужно прихлопнуть. Тем более что она пенсионеров ножами в виде чертей снабжает, а тут уже дело посерьезней будет. Спасибо вам, Евгений Семенович.
— С огромным удовольствием помогаю органам, — искренне ответил я. — И вы мне, будьте добры, помогите. Историю эту нужно предать огласке, чтобы жители города знали: суеверия и прочее мракобесие очень опасны.
— Что я могу сделать? — с готовностью спросил Эдик.
— Помогите нам с материалом, когда ее схватите, — я не стал бродить вокруг да около. — И я бы хотел от нее тоже комментарии получить, чтобы, так сказать, объемную картину обрисовать.