Поблагодарив бедолагу и заверив, что все верну, я открыл дверцу и взял чуть смятую бумажку — тот самый путевой лист. Все официально: отгрузил, принял, маршрут следования, подписи ответственных лиц. Радует, что это уже не воровство и не «левак», но вот экономить на средствах защиты Староконь зря придумал. Надо бы его проучить. Закинув путевой лист обратно в кабину «Колхиды», я повернулся к ходившей за мной хвостиком Нонне.
— Пленку достань и давай ее мне, — сказал я. — Мы ее в газете проявим.
— Я тоже умею, — набычилась та.
— Да пойми ты! — я даже слегка на нее прикрикнул, но потом взял себя в руки. — Ты молодец, огромное тебе спасибо… Но так просто будет быстрей. Снимки, если мы их опубликуем, твои в любом случае, авторство укажем. Я обещал — значит, так и будет.
— Да и ладно, — она махнула рукой. — Мне просто самой нравится все делать.
— Вот и делай, — парировал я. — Задание мое помнишь? Им и занимайся. Плюс у тебя еще стенгазета.
— Понятно, — вздохнула она. — Вот, берите.
Пока мы разговаривали, она ловко перемотала пленку, извлекла ее из фотоаппарата и протянула мне кассету цилиндрической формы. Я бережно подхватил ее и спрятал в карман спецовки. Главное, потом не забыть переложить, когда буду переодеваться. Но сначала…
— Мужики, спасибо вам еще раз за все, — я по очереди пожал руки Грише и Толику. — А с этим красителем я обещаю разобраться. Чтобы никому не повадно было.
— Если надоест в газете, приходи к нам, — предложил мастер. — Работа найдется.
Я еще раз поблагодарил всех, в том числе Нонну, клятвенно пообещав ей, что буду ставить ее снимки в газету и даже выплачу гонорар как внештатнику. И если даже эти цветные не пойдут в дело, останутся другие — с производственным процессом и тематические для фотоархива. Девушка заметно повеселела, успокоившись, и ушла вместе с прессовщиками. А я решительно направился на второй ярус цеха. Туда, где располагался кабинет Староконя — фанерная коробка с окнами, выходящими на производственную площадку.
— Это что? — грозно спросил я, зайдя к нему в чистенькое помещение и оставляя на полу синеватые следы красителя.
— Где? — растерялся начальник.
— Вот это, — я подошел к столу и громко хлопнул в ладоши, стряхивая на документы оранжево-синюю пыль.
— К-краситель, — Староконь даже начал заикаться. — А вы зачем туда полезли, Евгений Семенович? Я же говорил, мужики сами справятся!
— Они бы и справились, — кивнул я. — Вот только ты, Виктор Демидович, какого хрена их даже без «лепестков»[1] гонишь? А кто их лечить потом будет, ежели что?
— Так я… это… — начальник цеха обильно потел, он явно не ожидал такого внимания и напора. — Они же в дефиците сейчас, их в зону гонят… в зону отчуждения в смысле. В Чернобыле!