— И часто ты за день на полрубля рыбы брал? — интересуется тут Самойлович. И кажется Акиму, что он за Верёвко в этом споре встал.
— Ну, может, и не часто, — отвечает Егоров, — но такого не было, чтобы я из болота с пустыми руками вернулся.
— А яблоки⁈ — вспоминает Верёвко.
И разговор вспыхивает с новой силой, все в нём участие приняли, и, как заметил Саблин, поделились казаки по возрасту: старики за станицу, молодым станичникам город нравится.
«Это всё оттого, что бабы тут полуголые ходят. Вот это нашим дуракам в первую очередь любо».
Ну а как иначе, он и сам иную какую бабёнку, что проходит мимо, оглядывает. Только вот худые они все тут, от жары, что ли, — это минус. А вот загорелые плечи, лица и светлые, выгоревшие на солнце волосы, — в этом было что-то привлекательное. А ещё не могло от казаков ускользнуть то, что местные женщины смотрели на них с интересом, не стеснялись и взглядов не отводили.
В общем, Акиму приходилось быть начеку и зорко приглядывать за своими людьми, особенно за молодёжью. Чтобы не увлекались.
Через час прогулки казаки вышли на удивительное место. До берега отсюда было недалеко, а всё пространство вокруг занимали странные сооружения. Четыре столба, накрытые сверху пластиковым навесом, и три старых, колышущихся на ветру старых полотнища в виде трёх стен. А под навесом… кровати в четыре яруса. Кроватей тех на сто человек под каждым навесом. Тут же были пластиковые кабины туалетов и душевых, огромные контейнеры для мусора и печи. Здесь, под навесами и с полотнищами вместо стен, жили люди. Женщины, дети и старики. Канализация самая простая, в виде канав, что шли вниз к морю, вода…На одной из душевых кабинок был написан ценник «Три литра — одна копейка».
«Не сильно тут помоешься».
Столбы с проводами, в общем-то, были единственным намёком на цивилизацию. Казаки проходили мимо множества людей и почти не разговаривали. Женщины были чем-то заняты и из тени своих навесов и колышущихся стен смотрели на казаков с неменьшим интересом, чем казаки на местных. А дети так выбегали целыми стайками к странным прохожим.
— Дяди, а вы кто? — поинтересовалась одна девочка.
— Мы казаки, — говорил ей Егоров и тут же сам спрашивал: — А где же ваши отцы? Что-то не видно тут мужчин.
— На фабрике! — кричит один мальчишка.
— Они работают. Чтобы было чем за воду и шконки платить, — поясняла девочка. И продолжает: — А вы куда идёте? В рюмочную, что ли?
— Там видно будет, — отвечал ей Егоров, и станичники пошли дальше.
Прошлись, посмотрели они на такое житьё-бытьё, и тогда Галимзянов и спрашивает у Верёвко: