Второй полк! Ну а как иначе!
— Эх, жаль, что новые кирасы не успели получить, — говорит урядник Каштенков,который последние двенадцать часов не разговаривал вовсе, лежал на кровати да мучался, а тут, едва дизеля выключились, так он появился на палубе. И сразу включился в разговор однополчан. И все с ним согласились, что новые кирасы сейчас им точно не помешали бы.
Девятнадцатый полк сразу начал грузиться, едва трап коснулся бетона причала. Второй полк и Девятнадцатый на фронте пересекались редко. Они находились на разных концах болота, и только старики вроде подсотенного Шульги и вахмистра Капустина кое-кого из Девятнадцатого полка знали. В общем, знакомиться нужно было обязательно. Во-первых, товарищи, а во-вторых, это нужно для взаимодействия в бою: вдруг позиции будут рядом. Как только технику загнали, а личный состав ещё даже не распределили по кубрикам, командиры пошли «здороваться».
Представлялись, жали друг-другу руки, и тут подсотенный Лисовец, услыхав, как Саблин представлялся товарищами, и интересуется:
— Прапорщик Саблин из Второго полка? Точно! — он глядит на Акима. — У нас недавно записку зачитывали на совещании, что группа казаков из Второго полка под вашим командованием принимала участие в разгроме крупной банды из Хулимсунта.
— Ну, помогли армейским малость, — отвечает Аким. Больше ему на эту тему говорить не хочется. Но людям-то как раз она и интересна. И тогда хорунжий Буряк и спрашивает у него:
— А какое же это у вас, прапорщик, дело к нашим бандитам? Болотная от нас неблизко…
Тем более не хотелось Саблину объяснять товарищам из Девятнадцатого полка, да и своим однополчанам тоже, хитрые переплетения интересов разных людей. И он выдаёт рабочую версию Панова:
— Да бандиты ваши наших промысловиков задевали… Их вроде раз люди хорошие предупредили, чтобы они того не делали, да им, видно, было наплевать, вот и пришлось съездить к вам на Камень… Вразумить кое-кого. А армейские только рады были нашей затее, сразу взялись помочь. Есть там у вас такой лейтенант Фарафонов, оказался толковый человек.
Вроде рассказал, и всё складно получилось, а Короткович и добавляет за ним:
— Да… Прапорщик Саблин — наш полковой герой, — и говорит так, что и не поймёшь сразу: он это серьёзно или посмеивается. Лицо у него, как обычно, строгое, но голос не такой, как всегда. — Его уже всё болото от Оби до Енисея знает, — нет, всё-таки он ёрничает.
Акиму от этого не по себе немного. Не нужно ему этого внимания. А разговор про то дело всё никак не утихает, и подсотенный Шульга замечает товарищам из Девятнадцатого полка: