Никто с ним и не думал спорить, всем было понятно, что человек своё дело знает. И казакам, понятное дело, на большом транспорте нравилось больше, чем на старой барже. И места было больше, и воды в помывочных — хоть залейся, и не так душно. И ещё не стало садиться солнце, как «Маршал Жуков» отвалил на малых от причала задним ходом, а потом, развернувшись медленно, как и положено в порту, вышел из акватории и взял курс на запад. И вот тогда, уже в сумерках, мощные дизеля корабля стали выдавать настоящие обороты. И корабль пошёл в почти полной темноте.
Глядят казаки с палубы в ночь: куда несётся их судно — непонятно.
— Капитан знает, как тут по морю ездить, — говорили станичники. А когда вдруг сразу, без предупреждения, на палубу обрушился ливень, все пошли спать.
А ещё тут был камбуз. Утром, едва казаки проснулись, их звали повзводно в столовую личного состава. Но Саблин и Каштенков, как и остальные офицеры сотни, были приглашены в кают-компанию, где к столу подавали яичницу, консервированные, но разогретые пшеничные булки, несколько видов повидла к ним и кофе с чистейшей холодной водой.
И только там, в кают-компании, за непринуждённым разговором с флотскими, офицеры сотни узнали, что идут они в город-красавец, о котором все так или иначе знали, слышали.
Мурманск.
Только на острове Белом им нужно забрать ещё одну казачью сотню из Девятнадцатого полка.
Ну, забрать так забрать. Пошли по морю… По настоящему. И люди с далёкого юга удивлялись всему. И прекрасной погоде, и хорошему ветерку. Ну, тридцать пять градусов, а ещё и ветром на палубе обдувает, совсем не жарко. А ещё их поражало море.
— Ты глянь, вода — зелёная.
— А вон там, вон, видишь? Серая, что ли?
Всё здесь было непривычное для них. Ни мошки, ни пыльцы, ни зноя…
— Да, хорошо тут северные живут, — время от времени говорил кто-то, и все другие с ним соглашались: — Очень хорошо.
После завтрака у всех было приподнятое настроение, комфорт многое, конечно, решал. И людям казалось, что даже дизеля тут работают тише, чем на барже, нет нужды повышать голос, чтобы поговорить. Но ещё до девяти часов на их палубе появился матрос и прокричал, чтобы в каютах было слышно:
— Казаки, давайте обедать!
— Так вроде рано, — не понимали станичники.
— Лучше вам пообедать сейчас, а то западный ветер крепчает.
Опять казаки не понимали взаимосвязи:
— Так при чём обед и ветер?
— Волна пойдёт, — сообщал им матрос со злорадной усмешечкой, — вам, люду сухопутному, не понравится. Так что лучше сейчас порубать чего, — тут он опять ехидно усмехается, — потом не у всех получится.