— Выкапывайте что можете, камнем брустверы выкладывайте. Тут рядом с нами гвардейцы стоят, говорят, что со скал бьют немилосердно. За камушками не отсидитесь, не отлежитесь, — только и мог сказать своим сослуживцам командир первого взвода. В общем, настоял на том, чтобы окапывались, хотя понимал, что казаки его приказом не очень-то довольны. Это было ему понятно: непривычно людям, всю жизнь воевавшим на песке и грунте, оказаться вдруг на скалах. Но прапорщику уповал на то, что уже вот-вот должно приехать начальство, и тогда пусть само всё решает.
И начальство приехало. К четырём часам утра ближе. Уже четвёртый взвод пришёл, уже весь второй взвод собрался, а Каштенкова с второй частью первого взвода ещё не было. Саблин не выдержал ещё в три часа и, несмотря на ограничения в открытой связи, запросил у радиста своего зама, а тот ему ответил:
— Пилипенко привёз раненых, двое тяжёлых, вахмистр местный говорит: куда мне их, вези, говорит на Каригамбукту, там есть санчасть. Ну, он и поехал… А что нужно было делать? — это вопрос был риторический. И Саня закончил: — Ждем, у нас всё готово, как только придёт — сразу сядем и к тебе.
Короткович приехал, и уже по первым словам сотника, по его первым интонациям всё Акиму было ясно:
— Ваш взвод на позициях в полном составе?
«Зачем он спрашивает? Знает же всё уже?».
— Никак нет, половина взвода ещё на исходных.
— Второй уже в полном составе, — он оборачивается назад. — Вон их БТР, вон БТР третьего взвода разгружается. А ваш где?
— На исходных. В районе склада. Думаю, что личный состав уже грузится, — врёт Саблин. Саня бы ему сообщил об этом.
— А почему только теперь? — продолжает Короткович.
— Я организовал вывоз раненых, — отвечает Саблин.
— Наших раненых? — уточняет командир. Конечно, он имеет в виду только людей вверенной ему сотни.
— Никак нет, — говорит ему Аким. — Раненых наших соседей, они с утра не могли дождаться «санитарку». Пришлось подождать, пока их соберут, теперь они уже в медсанчасти.
— Прапорщик Саблин, — начинает тогда сотник холодно, — вообще-то первый взвод — это передовая часть любой сотни, лучшая часть. Вы этого то ли не понимаете, то ли попросту пренебрегаете этим понятием, — и тут он повторяет последнее слово, так что даже через микрофон и наушники слышится его раздражение: — Пренебрегаете! Как зачастую и собственными обязанностями. Порою мне кажется, что вы это делаете умышленно и подчёркнуто.
— При чём здесь это? — тут уже Аким решается ответить командиру. — Говорю же, нужно было раненых вывезти. Сейчас их выгрузили, сейчас мои уже, может, грузятся.