А Аким, ещё относительно недавно перечитывавший Полевой устав первой медицинской помощи, который каждый командир взвода должен знать, как и многое другое, поясняет Денису:

— Нельзя применять стимуляторы при обширных открытых ранах, так ты последнюю кровь из раненого выгонишь… Нужно сначала раны замазать биогелем. Хотя бы…

— А! — произносит Калмыков с уважением.

— Узнал только? — едко интересуется Кульков. — А сколько у тебя призывов-то, Денис?

Но Калмыков ему не отвечает, а спрашивает у Акима:

— Атаман, ну а что делать-то?

— Да ничего не делать, капсулы у нас всё равно нет… У него вся грудь смята, всё одно помрёт через час… Как он вообще ещё дышит, непонятно. Главное — чем? — не понимает Саблин, и потом приказывает Кулькову: — Сходи-ка, Николай, за Полиной, может, она знает его? Может, что расскажет.

Кульков привёл Полину, и Саблин говорит ей:

— Ты вот этого знаешь? — он указал на умирающего.

— Да откуда? — отвечает женщина, едва взглянув на пленного. — Не могу же я всех бракованных на болоте знать.

— Ну, мало ли… — говорит ей Аким. — Может, видела его с Глазом.

— Ой, с Глазом… — она машет рукой, — я и Глаза этого в жизни не видала ни разу. Меня же другие ловили… Другие сюда везли… А то, что у них Глаз начальник, так я только у охранников узнала, тех, что вы убили; там Валёк один раз Иванову говорил. дескать, если они хоть кого потеряют, из нас, из товарных, Глаз им бошки поснимает.

— Ладно, иди, — отпускает её прапорщик. — Только не ходите по острову, мы ещё мины не сняли.

А Полина, ещё раз заглянув в коричневое лицо умирающего, покачала головой:

— Нет, не знаю такого, — и добавила после: — Да и все они, бракованные, на одно лицо. Разве их различишь?

— А много вот этих, бракованных, среди бандитов? — интересуется у неё Калмыков.

— Ой, да половина, — уверенно заявляет женщина. — Все неприкаянные в банды идут. И бракованные, и люди. Ну а куда им деваться? А бракованные… Тут, на болотах, им податься больше некуда, люди их к себе не примут, боятся их, — она крестится, — прости, Господи, а кто не забоится с таким жить? Да и в города на север разве таких пустят?

— Ладно. иди, покорми своих, — отпускает её Саблин.

Сам же с Кульковым, пока не наступила ночь, пошёл снимать мины.

* * *

Когда уже совсем стемнело, на связь вышел лейтенант, говорил он на кодированной волне:

— Прапорщик! Не стреляйте — мы идём.

— Ждём.

Ночь была лунной. Воздух наполнился тучами мелких насекомых. Тучами без всяких преувеличений. Среди мошки летали гады и покрупнее. Они, кажется, мошку жрали. И уже пугали казаков, садясь им прямо на камеры шлемов, здоровенные хищные стрекозы с когтистыми лапами и чёрными, мокрыми от яда или ещё от чего-то жвалами. Аким хорошо разглядел такую, когда она уселась ему на камеру сзади.