Аким наверняка не знает. Этот знак носится только на кителе; кажется, пару раз он видал такие знаки у высших офицеров полка. Но сейчас ему не до воспоминаний; признаться, Аким здорово удивлён этаким известием. Ну никак он не думал, что за то пустячное дело его представят к офицерской награде.
«Да ну… Ерунда какая-то! Может, ошибка?».
А Маленков меж тем и говорит ему:
— У нас на весь полк почётных знаков всего четыре, это бронзовых, третьей степени; а серебряный знак, который второй степени, всего один, — тут он кивает на Волошина, — у товарища полковника, — он снова заглядывает в бумагу. — Подписана телефонограмма командующим Девятнадцатого военного округа генерал-майором Башмаковым.
И тогда Медведев с усмешкой интересуется:
— Аким, а ты случайно не родственник этого Башмакова?
— Да откуда? — отмахивается Саблин. — Не знаю я, за что там этот знак мне дают. Я даже не выстрелил ни разу.
— Так ты, Аким, — командир, ты не стрелять, ты стрельбу организовывать должен, — напоминает ему Волошин. — Ты хоть расскажи, что за задача перед тобой стояла?
— Да наказать… — деваться ему было некуда. Пришлось рассказать отцам-атаманам, как всё происходило. Ну, только коротко. — Убрать одного бандита озверевшего, больно свирепствовал он на Камне. Ну а армейцам он тоже поперёк горла был, вот мы с ними и объединились, заманили его в засаду, вот и всё; мы-то там мало что сделали, то всё армейцы.
Отцы-командиры, все как один, смотрят на него осуждающе, ну, или с непониманием: всё, что ли? И хорошо, что в этот момент в кабинет заглядывает адъютант и докладывает:
— Макар Семёнович, два казака из отделения Саблина прибыли.
— Давай, давай их сюда! — распоряжается Волошин.
«Из отделения Саблина! Из какого ещё отделения Саблина?». Аким оборачивается.
И это были, конечно, Кульков и Калмыков. К Акиму комполка не встал, даже из кресла не поднялся, а вот к рядовым казакам из-за стола вышел, руку тянет им:
— Здравы будьте, господа казаки.
— Здравия желаем, товарищ полковник, — отвечают не в склад Кульков и Калмыков, еле языками ворочают. Аким оборачивается на них. С одного вскользь брошенного взгляда не разглядел своих товарищей, а тут всё сразу ясно стало… О-о… Так и есть, морды мятые, опухшие. Ну а как иначе, два дня уже… отдыхают…
«Тьфу ты, заразы!».
И не только Аким угадывает их состояние.
— А вы, казачки, я погляжу, празднуете, значит, возвращение из рейда? — говорит полковник, пожимая пьяницам руки и заодно принюхиваясь к ним.
— Так две недели в лодке, товарищ полковник, — оправдывается Кульков. — Надо хоть чуть отдохновения.