Правильно говорила Амелия. Нужно вести себя равнодушно, делать вид, что тебе все равно, даже если внутри такой шторм, что вот-вот и тебя снесёт. Да, я решила слушаться ее. Не ждать звонков от Ромы, а сообщения вообще перестала читать. Да, он постоянно звонит, пишет, но…
Мне все равно.
Почти…
Если что-то надо — он знает, где меня найти. Однако предпочитает разбрасываться угрозами, что придёт, а на деле не появляется.
Телефон вибрирует в держателе на тренажёре.
Я бросаю взгляд на экран и спотыкаюсь. В буквальном смысле — нога соскальзывает с дорожки, я хватаюсь за поручни, чтобы не упасть.
«Мама».
Сердце пропускает удар, потом еще один. Мать звонит мне? После всего? После той встречи и того, как она смотрела на меня и Романа своими ничего не понимающими глазами… И после того, как я уехала в ночь, а она даже не перезвонила узнать, добралась ли я?
Столько времени прошло и ни слуху ни духу. И теперь она решила объявиться.
Оо мне борются два желания, когда я пять на экран: ответить и высказать всё, что накопилось, или просто сбросить и забыть.
Выбираю второе.
Тыкаю кнопку отбоя, прибавляю громкость в наушниках до максимума и продолжаю бежать. Музыка орёт, басы долбят по ушам, но в голове так и пульсирует вопрос: зачем она позвонила?
Телефон снова вибрирует.
Опять она.
Я стискиваю зубы, выдыхаю и нажимаю «ответить», не останавливая дорожку.
— Да, мам? — мой голос звучит хрипловато от бега, дыхание тяжелое, но я стараюсь, чтобы он был ровным. Безразличным.
В ответ — тишина. Однако я слышу всхлипы. Сбавляю темп, хватаюсь за поручни.
— Мам? Ты чего? Что случилось?
— Амина… — Я никогда не слышала, чтобы мать так плакала. Она вообще не из плаксивых. — Ты как?
— Я? — теряюсь. — Нормально. В спортзале. Мам, что случилось? Ты плачешь.
— Ничего, — быстро отвечает она, но я слышу, как она шмыгает носом. — Просто… захотела услышать твой голос.
— Мам, не ври мне. Что-то произошло. Говори.
В воздухе опять повисает пауза.
— Амина, — начинает она серьезным тоном, в котором появляются нотки, от которых холодеет спина. — Откуда ты знакома с сыном Тимура? С Романом?
Я замираю. Беговая дорожка продолжает крутиться, и я едва успеваю нажать «стоп».
— Я же говорила. Мы работаем близко друг к другу. Его офис рядом с нашим агентством. Виделись пару раз. А что? — опять стараюсь не теряться. — Что с ним? Что случилось? Почему ты плачешь? Объясни мне, мама, что творится! Ты для чего мне позвонила?! Чтобы на нервы действовать. Так они и так не на месте!
— Ничего, — снова отбивается. Я прямо чувствую, как она на том конце провода вытирает слезы и пытается взять себя в руки. — Амина, послушай меня. Что бы ни случилось… Не подпускай его к себе. Никогда. Слышишь?