Одна его рука лежит на моей талии, а вторая на затылке, пальцы зарываются в мои волосы. Он целует меня так, будто от этого поцелуя зависит его жизнь. Будто я — воздух, без которого он не сможет дышать.
Внутри всё горит, плавится и рушится.
Когда он наконец отрывается от моих губ, я стою, тяжело дыша, и смотрю на него совершенно потерянным взглядом.
— Вот теперь я знаю, что ты меня услышала, — говорит он хриплым голосом.
— Это ничего не меняет, — шепчу в ответ.
Роман улыбается уголками губ.
— Посмотрим…
Он берёт меня за руку и ведёт к своей машине, а я не сопротивляюсь. Просто потому, что у меня больше нет на это сил. И потому что внутри все кричит о том, что это огромная ошибка.
— Только довезешь до дома, — говорю я тихо. — И на этом всё.
— Конечно, — кивает он, и я прекрасно понимаю, что он врёт.
Глава 26
Глава 26
Вылетаю из подъезда как угорелая, на ходу застегивая ремень плаща и поправляя сумку на плече. Сегодня я проснулась с диким опозданием — будильник предательски молчал, видимо, слетели настройки после вчерашнего обновления телефона. А у меня съемки. Через сорок минут я должна быть в гримерке, а дорога минимум полчаса.
Да и спасибо Роману, который каждый раз переворачивает мой мир с ног на голову и исчезает. Его нет три дня, хотя обещал надоедать и не отпускать. Да, пару сообщений написал после того вечера, но на этом все.
А я не знаю, что испытываю. То ли разочарование, то ли облегчение…
Но не скажу, что мне прямо хорошо. Нет. Напротив: каждый раз проверяю телефон, не позвонил ли он.
Сукин сын…
Как яд, честное слово. Просочился в мою кровь, избавиться не могу.
Буквально бегу к дороге, где должна ждать машина такси, как вдруг… слышу стук каблуков за спиной. Кто-то идет за мной, и шаги явно ускоряются, догоняют.
Резко оборачиваюсь и застываю на месте.
— Мама?
Она стоит в двух метрах от меня. В своем любимом бежевом пальто, с идеальной укладкой и сумкой через плечо. И смотрит так, будто сейчас случится что-то ужасное.
— Амина, нам нужно поговорить, — говорит она без предисловий.
Я хлопаю глазами, пытаясь переварить увиденное. Мать собственной персоной у моего подъезда. В восемь утра. В будний день.
— Ты что здесь делаешь? — выдыхаю я. — Откуда ты вообще знаешь мой адрес?
Я же ей не давала. Никогда. Мы не настолько близки, чтобы она приезжала ко мне домой. Да и если бы были близки… Она не пришла бы. Ей хорошо в своем дворце, со своим мужем. Мы ей не нужны.
— Это неважно, — отмахивается мать. — Нам надо серьезно поговорить. Давай сядем где-нибудь, выпьем кофе.
Машинально смотрю на наручные часы. Черт. Через сорок минут съемка. Если я сейчас куда-то пойду с ней — все пропало.