В этой простой фразе — столько всего, что я даже не знаю, как это интерпретировать. Забота? Контроль? Желание отсрочить неизбежный разговор? Или он просто не знает, что мне сказать, и тянет время?
— Нам нужно поговорить, Амина, — произносит он наконец.
Поворачиваю голову и смотрю ему в глаза.
— Да, — говорю я ровно. — Нужно.
Однако не успевает он сказать ни слова, как звонит его телефон. Я вижу имя на экране — Саша. Роман хмурится, а потом отвечает:
— Доброе утро, Саш. Все хорошо? — в голосе чувствуется волнение. И, если мне казалось, что это какой-то друг, то я… ошибалась. Отчетливо слышу женский голос:
— Привет, Ром. Не разбудила? Сын проснулся, видимо, тебя во сне видел. Сказал, что поговорить хочет. Могу набрать по видеосвязи?
Сын… Боже мой, я скоро с ума сойду.
Глава 19
Глава 19
Роман, бросив на меня короткий взгляд, выходит из машины. Пиджак, которым он меня укрыл, все еще лежит на моих плечах. Тяжелый, теплый, пахнущий им. Сбрасываю его на сиденье, от обиды и боли хочу кричать, крушить все вокруг.
Он стоит в нескольких метрах от машины, повернувшись ко мне спиной. У воды, в туманном рассвете, его фигура кажется вырезанной из серого камня. Он говорит по телефону, и я вижу, как его плечи расслабляются. А потом поворачивает голову, смотрит в мою сторону и я отчетливо вижу, как уголки его губ приподнимаются в улыбке. Широкой, открытой, совершенно другой улыбке — не дразнящей и самоуверенной, которую он дарил мне. Эта улыбка теплая. Настоящая!
До меня не доносится ни слова. Не станет же он ставить максимальную громкость, да и ветер относит его голос в сторону. Но мне и не нужно слышать. Я вижу достаточно, чтобы сделать выводы.
Сын.
У него есть сын.
Я сжимаюсь, обхватывая себя руками, хотя в машине очень даже тепло. В голове взрыв. Нет, не взрыв. А цунами, которое накрывает с головой, не оставляя воздуха.
Сын. Значит, есть женщина. Та Саша, чей голос я только что слышала. Мать его ребенка. Жена? Бывшая жена? Подруга? Неважно. Важно другое — он снова молчал. Снова скрывал. Лгал мне.
Он говорил мне о детях…
«У меня двое своих», — сказал тогда в ресторане. Я, если честно, не восприняла всерьез. Не стала зацикливаться. Даже подумала, что он, наверняка, прикалывается. А теперь выясняется, что у тебя действительно есть не только ребенок, но еще и кто-то, кто будит по утрам звонками и сообщает, что сын по нему скучает. И он улыбается. Так улыбается, как мне не улыбался ни разу.
В груди разрастается что-то холодное и тяжелое. Не боль даже. Пустота, в которой эхом отдается одна и та же мысль: опять ложь.