Менты расспрашивают, хотя в нашем случае вопросы должны задавать мы. Водитель, что сбил брата, сбежал. Но его уже задержали. Был пьян, сволочь.
А мой брат тут с жизнью борется.
Сидя на диване в коридоре, смотрю в потолок. Тут воняет. Меня тошнит. Хочется выйти, вдохнуть чистого воздуха, но сил вставать нет. Мать звонит, Степан не отвечает, как и я. Не нужно ей говорить. Не хватало ещё, чтобы и за ней таскались. Ей точно станет плохо.
— Успокойся. Может, все наладится, — хлопает по плечу брат.
— Я не уверен. Не уверен, — зло усмехаюсь.
— У тебя глаза красные, Ром. Самый ужасно бледный. Может прикусишь что-нибудь? Хотя бы воды выпей…
Ответить брату не успеваю — звонит телефон.
Амина.
Черт. Я забыл о ней.
С трудом встав, иду в дальний угол коридора.
Сказать? Нет. Ей своих забот хватает.
Плюс та статья про нас… Я даже не спросил, повлияет ли это на ее работу.
Уже первый час. Даже сообщения не написал.
Явно расстроена.
— Алло, Амин…
В трубке тихо несколько секунд, а потом раздается всхлип. Она плачет.
— Ром…
— Амина, что случилось? Ты где?
— Дома я. У себя. Я не справляюсь, Ром. Мне плохо.
ГЛАВА 52
ГЛАВА 52
Сижу в больничном коридоре уже несколько часов. Пластиковый стул впился в задницу так, что я скоро забуду, как выглядит нормальное сиденье. Часы показывают два ночи. Или три. Хрен его знает, перед глазами плывет от злости и усталости.
От ментов нет новостей. Человек, который сбил брата, сбежал, хотя еще недавно говорили, что нашли след.
Убью ублюдка собственными руками, если увижу.
Врачи ходят туда-сюда, но толком ничего не говорят.
«Состояние стабильное», «ждём результатов», «не волнуйтесь», — эти слова действуют на нервы, раздражая все больше и больше.
Как не волноваться, когда твой младший брат за дверью, с разбитой почкой и кучей потерянной крови, которую мы со Степаном сдали, чтобы он выжил? И не только мы…
Пытаюсь выкинуть всё из головы. Сосредоточиться на Матвее. Убедить себя, что все наладится. Но не могу.
В ушах так и стоит голос Амины. Плачущий. Расстроенный.
«Мне плохо, Ром».
А я, как идиот, пообещал, что скоро буду, даже не спросив, что случилось.
Идиот.
Она плакала. Ей реально было плохо. И я, как последний мудак, повесил трубку, потому что не знал, что сказать.
Проходит час. Два. Три. Новостей по Матвею всё нет. Врачи разводят руками. Степан спит на соседнем стуле, уронив голову на грудь.
А я все слышу голос Амины.
«Мне плохо».
Она не просила приехать и не требовала внимания. Просто сказала правду. А я, мудак, даже не спросил, что случилось.
Что со мной происходит?
Что с нами, блядь, происходит?