Нужно было думать. Чтобы победить этого мастодонта, нужно было знать, где находится его мозг и его сердце.

— Надо языка брать, — тихо сказал я Хану, не отрывая взгляда от вражеского лагеря.

Мы спустились с холма и двинулись вдоль кромки леса, огибая огромный лагерь на безопасном расстоянии. Идеальное место нашлось через час. Небольшая речка, делая крутую излучину, подходила вплотную к дороге, по которой двигались тыловые обозы. Берега здесь густо поросли камышом и высокой, в человеческий рост, травой. Идеальная засада.

Мы залегли, и началось томительное ожидание. Солнце пекло. Жужжали насекомые. В камышах монотонно кричала какая-то птица. И постоянно, как удары злого рока, доносились с той стороны холмов глухие раскаты вражеской артиллерии.

Наконец, на дороге показалось облако пыли. Из него медленно, со скрипом, выплыло несколько повозок, запряженных верблюдами. Их сопровождал отряд из десятка цинских солдат. Они ехали расслабленно, смеялись, размахивали руками. Винтовки небрежно висели за спинами. Фуражиры, возвращавшиеся в лагерь с добычей. Идеальная цель.

Мои бойцы, слившись с травой, замерли. Я видел, как напряглись их плечи.

Я медленно вынул из кобуры тяжелый револьвер и взвел курок. Сухой, хищный щелчок прозвучал в тишине оглушительно громко.

— Приготовиться… — прошептал я.

Дорога была как на ладони. Колонна приближалась. Скрип несмазанных осей уже резал слух, слышался неторопливый, ленивый перестук копыт верблюдов и лошадей. Китайские солдаты шли так, словно были не на войне, а на загородной прогулке.

Они были так уверены в своей безопасности, так привыкли к тому, что в радиусе десяти ли нет никого, кроме их армии, что даже не выслали вперед дозор.

Они вошли в излучину.

Я ждал. Ждал, пока замыкающий солдат поравняется с кустом, за которым притаился Хан.

Теперь!

Резко взмахнув рукой, я коротко, резко свистнул.

Этот свист стал сигналом смерти.

С двух сторон, из густой травы, как демоны из-под земли, выросли мои бойцы. Атака была молниеносной, безжалостной и абсолютно бесшумной. Ни единого выстрела. Только глухой топот, хрипы и влажный звук ударов.

Первый солдат даже не успел снять винтовку с плеча — огромный казак сбил его с ног ударом кулака и тут же навалился сверху, зажимая рот. Другого, пытавшегося закричать, Хан ловко оглушил рукояткой ножа.

Вся схватка заняла не больше минуты. Несколько фуражиров, попытавшихся оказать сопротивление, лежали в пыли с перерезанными глотками или проломленными черепами. Остальные, сбитые с ног, скрученные по рукам и ногам, тряслись от ужаса, уткнувшись лицами в землю.