Мы подошли к большому, полуразрушенному зданию бывшего китайского ямэня. Из заложенных мешками окон тускло пробивался свет.

— Пришли, ваше благородие, — сказал Пахомов. — Командир наш здесь. В подвале.

Пахомов провел меня по темным, гулким коридорам полуразрушенного ямэня. Каждый шаг отдавался эхом, будто мы шли по гробнице. Он толкнул тяжелую, обитую железом дверь, и мы спустились по стертым каменным ступеням в просторный подвал.

Воздух здесь был спертым, пахло сыростью, пороховой гарью и остро, до тошноты — карболкой. При свете нескольких коптилок я разглядел низкие сводчатые потолки. Вдоль стен на соломенных тюфяках лежали раненые. Несколько человек, склонившись над разложенной на грубом столе картой, что-то тихо обсуждали. Это был мозг осажденного города, забившийся под землю, чтобы выжить.

За столом, спиной ко мне, сидела фигура в шинели. Голова была грубо, на скорую руку, обмотана грязноватым бинтом, из-под которого выбивались светлые, слипшиеся от пота и крови волосы.

Фигура медленно обернулась на скрип двери.

Это был Левицкий.

Лицо его осунулось, заросло светлой щетиной, под глазами залегли глубокие темные тени. Но глаза… Увидев меня, они расширились от абсолютного, невозможного неверия.

— Серж?.. — прошептал он. — Ты⁈

Он качнулся, поднимаясь из-за стола. Я шагнул ему навстречу. Мы крепко обнялись, молча хлопая друг друга по спинам. Это была судорожная, отчаянная хватка людей, встретившихся на том свете и не верящих, что оба еще живы.

— Слава Богу, ты здесь! Я уж думал, все… — глухо пробормотал он, вглядываясь мне в лицо.

— Ну что ты! Я же обещал вернуться! Кавалерия приходит во время, — попытался я разрядить обстановку шуткой. Ну, рассказывай, как тут вам живется-можется? — преувеличенно-бодро ответил я.

Оправившись от первого потрясения, Левицкий тут же превратился обратно в командира. Жесткость, которой я раньше в нем не видел, проступила в его взгляде, в резких движениях.

— Эй, дежурный! — крикнул он, и из тени шагнул молодой парень. — Найди мне немедленно Сафара, Софрона и Мышляева. Где бы ни были. Скажи… скажи, что Тарановский здесь. И чаю пусть принесут. Люди с дороги!

Отдав приказы, он тяжело опустился на перевернутый ящик и потер виски. Я сел напротив.

— Рассказывай. С самого начала и по порядку!

— Ну, что сказать… С месяц назад получили мы письмо от Чжан Гуаня. Он сообщал, что в провинции появилась большая армия. И идут они на север! Я тут же понял, что это по нашу душу. Сразу начал собирать силы: мобилизовал старателей, вызвал отряды с отдаленных приисков. Китайцы пришли дней двадцать назад. Просто появились на рассвете со стороны большого тракта. Огромная, серая змея. Не стали сразу штурмовать. Просто… потекли вокруг города. Ставили посты, копали землю, окружали. Методично, без спешки, как паук, который плетет паутину вокруг мухи.