— Тогда, твои люди должны снять ее. Действуйте тихо. Захватите повозки с порохом и ждите. А ты, Софрон — заминируешь их.

Лян Фу коротко кивнул, и его арбалетчики беззвучно растаяли во тьме.

Охрана у складов была небрежной, сонной.

На ровной площадке, в нескольких сотнях шагов от орудий, под маскировочными навесами из веток и травы, стояли рядами тяжелые, крытые брезентом повозки. Зарядные ящики на колесах. Полевой «пороховой парк». И у каждой повозки — по дремлющему часовому.

Снова та же бесшумная, страшная работа. Тень метнулась из тени. Короткий всхлип, будто лопнула струна. Тело мешком осело на землю.

Я подошел к головной повозке. Двое моих бойцов поддели ломами тяжелый засов. Раздался глухой, протестующий треск, и массивные задние створки распахнулись. Изнутри пахнуло: сухой древесиной, селитрой и машинной смазкой.

Внутри, в специальных, обитых войлоком гнездах, лежали сотни остроконечных, лоснящихся от смазки снарядов. Каждый — само совершенство, с толстой свинцовой «рубашкой» тускло поблескивавшей в неверном светел луны. Я сразу понял — такие боеприпасы уникальны. Их нельзя выточить на коленке.

— Прекрасно, это то, что надо! — сообщил я Софрону. — Взорвать. Все. До последнего снаряда!

Сразу же пошла работа — тихая, беззвучная. Пока китайцы и нанайцы рассыпались по сторонам, держа подходы, русские каторжане и казаки вскрывали повозку за повозкой, закладывая внутрь мешки с порохом. Несколько бочек выкатили и поставили между повозками, чтобы взрывная волна наверняка охватила все. Софрон, давно уже постигший на наших приисках взрывную науку сноровисто плел свою паутину. Тонкая, черная нить бикфордова шнура змеилась от фугаса к фугасу, соединяя зарядные ящики в единый, дышащий смертью организм. Воздух звенел от напряжения.

Я наблюдал за работой, и в душе росло холодное удовлетворение. Скоро китайцам придется испытать крайне неприятное пробуждение!

Однако, стоило поднять взгляд на черный силуэт горы, нависший над нами, и удовлетворение тут же сменилось тревогой. Там, наверху, в «Орлином гнезде», нас ждали еще две маленькие, но злобные проблемы.

«Но что делать с этими чертовыми четырехфунтовками?» — мозг лихорадочно искал решение. — «Когда начнется штурм, они смогут безнаказанно поливать нас картечью с высоты. Превратят весь склон в мясорубку».

Атаковать их в лоб, снизу вверх, — самоубийство. Там крутой обрыв, никак не подняться. Обойти? Слишком долго. И все это время они будут поливать нас огнем.

И тут же, просто и очевидно, пришел ответ. Моя мысль просто вернулась назад, по тому же пути, которым мы пришли сюда. «А почему бы… почему бы не подкрасться к ним точно так же?»