Еще до того, как упало последнее тело, бойцы летели вниз, беззвучно и стремительно. Не бой, а работа. Короткий взмах ножа, глухой удар. Через полминуты в лощине снова воцарилась тишина.

Мы двинулись дальше и вышли на ровное плато, и из темноты выступили они.

Огромные, черные, лоснящиеся от смазки туши на массивных лафетах, похожие на доисторических чудовищ. Тишина здесь была иной.

Снова тот же сухой шелест, но теперь — точечный. Беззвучные залпы парами и тройками. Темные фигуры одна за другой валились на землю, будто споткнувшись в темноте.

Последний упал.

Мы вышли из тени. Я подошел к ближайшему орудию, ощущая холод, исходящий от многотонной массы металла. Провел рукой по идеальной глади ствола. Пальцы нащупали гравировку на казенной части. Я смахнул с нее пыль и копоть. В тусклом свете проступили слова:

«Sir W. G. Armstrong Company» , — гласила верхняя строка и ниже:«Newcastle upon Tyne. 1864» .

Какая прелесть. Всего год назад, когда я еще обивал пороги Азиатского департамента имперского МИДа, пытаясь убедить высшие сферы Петербурга в необходимости этой операции, — в тот самый момент, за тысячи верст отсюда, в чертовом Ньюкасле кто-то уже отливал эту неподъемную чушку.

— Софрон! — шепнул я. И он тут же вырос из темноты. — Порох. Тащите сюда бочонок из их зарядных ящиков. Заложим в каждое жерло тройной заряд и подожжем. Разнесем все к чертям собачьим.

— Ящики вон там, у вала, — кивнул Софрон. — Живо, ребята!

Пока люди тенями скользили во тьму, я остался один на один с этими чудовищами. Времени было в обрез, но что-то заставило меня снова подойти к ближайшему орудию. Я зажег закрытый фонарь. Узкий луч выхватил из мрака идеальную, выверенную геометрию машины для убийства. Вот он, винтовой затвор, сердце орудия. Рядом, у лафета, валялись принадлежности — мохнатый банник, досылатель, какие-то клещи, ведро для воды… и прикрытый куском брезента ящик.

Рука сама потянулась к нему. Отбросив грубую ткань, я посветил внутрь. В его нутре, лежали огромные, в локоть длиной, стальные воротки и гаечные ключи, выкованные специально для этого механизма. Ух ты… все интереснее и интереснее. И что же это за инструмент? Давай-ка примеримся!

Пальцы сомкнулись на рукояти самого большого воротка.

Подойдя к казеннику ближайшего орудия, я примерил вороток к центральному узлу, крепившему рукоять затвора. Подошел! Навалился всем телом, чувствуя, как напрягаются жилы. Металл протестующе, натужно скрипнул, и гайка, с резким, злым щелчком, поддалась. Одна. Другая. Третья… Через три минуты лихорадочной, беззвучной работы рукоять затвора — ключ к движению всего механизма мощнейшего орудийного замка — лежал у моих ног. На месте, где он был, теперь зияло лишь пустое гнездо с резьбой.