Глаза Левицкого загорелись. Как кавалерист, он мгновенно оценил красоту замысла.

— Круг, — выдохнул он. — Непрерывный круг. Пока одни перезаряжают магазины, другие бьют. Враг просто не поймет, откуда прилетает смерть.

— Именно, — кивнул я. — Мы превратим этот дым в наш щит. По коням! Отрабатываем до заката!

К вечеру мои драгуны со Спенсерами уже не были просто стрелками. Они стали единым механизмом. Смертоносной машиной, которая накатывала, изрыгала свинец и растворялась в собственном дыму, чтобы через минуту ударить снова.

Стоя на краю горы, я видел уставших, перемазанных сажей, но злых и уверенных в себе бойцов. Ко мне подошел запыхавшийся Левицкий.

— Серж, еще новость. Вернулись казаки, которых ты отправлял искать эвенков.

— Отлично. Нашли?

— Да. Старый лис Кантегор в урочище «Каменная Падь», в десяти верстах к северу. Будут ждать тебя завтра.

— Ждут… — я хищно усмехнулся. — Значит, почуяли, куда ветер дует. Отлично.

Встреча состоялась в холодном, туманном рассвете.

Место выбрали открытое — каменистое плато у урочища «Три Столба», равноудаленное и от города, и от таежных схронов эвенков.

Мы приехали малой группой: я, Левицкий, Очир и пятеро «драгун» с новыми карабинами за спиной. Лишняя охрана была не нужна — лучшей защитой нам служила армия, маячившая за спиной.

Эвенки уже ждали. Их было человек тридцать. Впереди, на низкорослых оленях, сидели вожди — старый, сморщенный как печеное яблоко эркин Кантегор и молодой, дерзкий Чонкой. Охотники смотрели на нас настороженно, держа руки недалеко от ножей и старых кремневых ружей.

Мы спешились. Я шагнул вперед, оставляя своих людей за спиной.

— Зачем звал, Белый Нойон? — спросил старик Кантегор, щурясь от утреннего солнца. Голос его скрипел, как сухая сосна. — Мы видим, вы еще живы. Вы кусаетесь. Но их еще больше, чем вас. Зачем нам прыгать в ваш костер?

Чонкой, сидевший рядом, не скрывал презрения:

— Цинские сильны. У них пушки. Ваше дело проиграно. Ты хочешь искупить нашими жизнями свои ошибки?

Выслушав их без возражений, я тонко усмехнулся.

— Вы говорите про костер, эркин, — спокойно ответил я. — Но что, если ветер изменился?

Повернувшись к Очиру, я кивнул. Сотник вышел вперед, упер руки в бока:

— Смотри на запад!

И указал плетью на горизонт.

Там, далеко в степи, поднималось огромное бурое облако пыли. Оно ползло к городу, охватывая вражеский лагерь с тыла. В бинокль, который я протянул эркину, уже можно было различить тысячи черных точек — всадников, пики, знамена.

— Это мой хошун, — веско бросил Очир. — Тысяча двести сабель. Они зашли цинам в спину.