Переходя к сути, я использовал выверенные, «обтекаемые» формулировки.

— Таким образом, Ваше Превосходительство, речь идет не о «захвате», а о «создании пояса безопасности» на наших дальневосточных рубежах. Не о «вторжении», а о «поддержке лояльных России местных сил», с целью не допустить британского влияния в регионе, критически важном для нашей амурской навигации.

Я подавал это не как агрессию, а как превентивную меру защиты интересов Империи.

Корсаков слушал, заложив руки за спину. Его лицо было непроницаемо. Он — старый имперский хищник, и прекрасно понимал истинный смысл моих дипломатических реверансов.

— У вас есть официальные бумаги, подтверждающие ваши… столь широкие полномочия? — спросил он, задавая главный, ожидаемый вопрос.

— Ваше Превосходительство разве на такое дают бумаги? Если у вас возникли вопросы, предлагаю вам для полной уверенности связаться с Петербургом по телеграфу. Прямой запрос на имя генерала Игнатьева в Азиатский департамент.

Эта готовность к немедленной проверке была лучшим доказательством моей правоты. Корсаков удовлетворенно кивнул. Последние сомнения, если они и были, развеялись.

— Чем я могу содействовать? — коротко спросил он, переходя к делу.

— Мне нужны ресурсы. Не деньги, — поспешил добавить я, видя, как он напрягся. — Мне нужен ваш административный приказ.

Я изложил свои требования.

— Первое: провиант. Мой экспедиционный корпус — офицеры и специалисты — уже на подходе. Мне необходимо обеспечить их провиантом и фуражом со складов военного ведомства по казенным ценам. — Второе: добровольцы. Мне нужно ваше официальное разрешение на набор добровольцев из числа амурских и забайкальских казаков. Слух о моем деле уже пошел, желающие будут. — И третье. «Особый контингент».

Я выдержал паузу, переходя к самому деликатному вопросу.

— Вы сами жаловались на переполнение тюрем поляками и прочими бунтовщиками. Это обуза для казны. Я предлагаю превратить эту обузу в ресурс. Позвольте мне провести агитацию и отбор людей в лагерях и на пересылках. Я дам им шанс искупить вину перед Государем не в сибирских рудниках, а на строительстве дорог и укреплении границ Империи.

Корсаков долго молчал, обдумывая масштаб моих запросов.

Наконец он встал, подошел к столу и ударил в колокольчик.

— Телеграмму в Петербург я отправлю сегодня же, — сказал он, пока за дверью не послышались шаги адъютанта. — А пока, господин Тарановский, можете считать, что мое полное содействие вам обеспечено. Готовьте ваши требования для интендантства.

Дверь открылась.

— Сибири нужны смелые решения, — подытожил губернатор, вновь поворачиваясь ко мне. — И, кажется, вы именно тот человек, который не боится их принимать.