— Если ты не станешь чемпионом, Россия обречена, — жёстко сказал Борис, и я понял, что император не шутит, а действительно так считает.

— В империи хватает талантливых бойцов. Тот же князь Морозов пока в разы сильнее меня, — возразил я. — Не вижу причины…

— Твоя близорукость может соперничать только с твоей невообразимой наглостью и самолюбием, — усмехнулся Борис. — И всё же ты прекрасно понимаешь, что лучше всего подходишь на эту роль.

— Нет, всё ещё не понимаю, — ответил я. — Если вы с Елизаветой заодно, почему бы её бессмертному паладину с неразрушимым щитом не отстаивать ваши интересы? Он же непобедимый.

— Сказал одолевший его в бою, — усмехнулся Борис.

— Вас ввели в заблуждение, — ответил я, заставив бывшего императора нахмуриться. — Это не моя победа, а одного из моих помощников, что сейчас сражается на Рубеже, отстаивая звание командира седьмой роты.

— Не передёргивай. Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю, — вновь поморщился император.

— Чем больше мне говорят, что я что-то понимаю… Считай, что я тупенький, но просто везучий, — я развёл руками с наигранной беспомощностью. — Надо что-то — говори прямо.

— Ты… хорошо. На секунду представим, что тебе и в самом деле только исполнилось восемнадцать… — вздохнул Борис. — Генрих не может проиграть, но и выиграть ему тоже не дано. После предыдущего поражения он получил новый камень, но он куда слабее. К тому же его навык не идеален. Сейчас максимум, который ему доступен — это блокировать решение совета. А для остановки готовящегося вторжения нам нужна победа в поединке.

— И снова повторю: если ради непонятных интересов мне придётся оставить страну, которая находится на грани войны, с наседающими тварями с запада… — я покачал головой. — Мне есть чем заняться, и для страны я буду полезней на своём месте. Так что лесом — это туда.

— Ты… как же тяжело разговаривать с простолюдинами, которые даже не представляют как… — в сердцах проговорил Борис.

— О, а как тяжело разговаривать с возомнившими о себе непонятно что, зажравшимися и никогда не видевшими жизни политиками, — скорчив скорбное выражение лица, ответил я. — Особенно с теми, кто родился с золотой ложечкой во рту и шёлковой царской рубашке. Ты даже не представляешь, как живёт народ России.

— Народ? Народ⁈ — Борис от возмущения чуть с трона не вскочил. — Господи, да какой, к чёрту, народ? Кто его спрашивает? Они в любой стране будут думать и делать то, что им скажут. Достаточно поездить по мозгам, и они будут любить и ненавидеть тех, кого надо за крохотные гроши, никак не меняющие их жизнь! Они скот!