— Клянёшься ли ты, Александр, во всём блюсти интересы Российской Империи, охранять её людей и государство Российское. Не жалеть ни крови, ни головы своей, сражаясь с её ворогами, истребляя лихих людей и супостатов? — прозвучал громкий, чёткий и куда более возвышенный, чем минуту назад, голос.

— Клянусь! — ответил я как можно уверенней. Пришлось даже прану перераспределить, чтобы не запороть момент. — Империя превыше всего!

— Силой и властью своей нарекаю тебя бароном Арылахским! — произнёс государь, поочерёдно коснувшись моих плеч мечом. — Встань!

— Да, государь, — тут же ответил я, поднявшись, и впервые наши глаза встретились. Я успел сообразить, что это может быть проявлением неуважения, и тут же чуть склонил голову, разорвав зрительный контакт, но, кажется, что-то пошло не так.

Всего на мгновение, на долю секунды, я почувствовал опасность, от которой хотелось бежать. Немедля провалиться сквозь землю. Ударить себя прессом с максимальной силой, лишь бы оказаться как можно дальше от её источника — стоявшего передо мной императора. Но почти сразу чувство опасности замолкло, оставив меня в недоумении — что это было?

— Прошу за мной, барон. Покажем нашему народу, что государь умеет держать слово и быть щедрым, — произнёс Пётр и уверенной походкой направился к передвижной трибуне. Мне ничего не оставалось, кроме как держаться следом. Разве что по воздуху я ходить не умел, так что пришлось подбросить себя прессом, чтобы оказаться на указанном императором месте.

— Граждане, дети мои, сестры… и братья. Сегодня мы празднуем победу достойного, но не его одного. За полгода соревнований были выявлены сотни выдающихся дарников, и каждому из них выпал шанс добиться большего. Как и этот юноша, они поступят на службу нашего государства, чтобы вести за собой обычных людей, защищать их, не жалея живота своего, и бороться с нашими врагами до последнего, — говорил император, и я с удивлением понял, что не чувствую в его словах фальши. Он верил в то, что произносит. В величие империи, в обязанность сильного защищать слабых. В обязанности, приходящие с возможностями.

А со всех сторон нас окружали сотни камер, передающих картинку миллионам человек по всей империи и за её пределами. Обычный день для многих стал уникальным событием. Император обращался к своей нации. А потом всё резко кончилось, и мне оставалось только помахать рукой, стоя чуть ниже и дальше императора от трибуны. Камеры разошлись в стороны, беря общий план, и прожекторы начали гаснуть.

— Идём, — приказал Пётр, и мне пришлось последовать за ним в боковой коридор, ведущий к императорской ложе. Но примерно в середине прохода нас уже встречали те самые четверо гвардейцев и Строгонов, которого держали под надзором.