Теперь главное — не попасть с этими стихами, как один политик в моей прошлой жизни, опрометчиво прорекламировавший безобидную дворовую игру и поймавший из-за этого столько упрёков в слабости, что всю оставшуюся жизнь был вынужден жечь таким ядрёным глаголом, что и зелёные снага покраснели бы.
Планшет, видеовызов, абонента не знаю. Дубровский был прав?..
— Милостивый государь Фёдор Юрьевич, приветствую вас. — На экране незнакомый молодой человек в белом костюме, весьма субтильного телосложения, холёный до блеска, но внешность, при всём при этом, ускользает от запоминания.
— Здравствуйте, сударь. С кем имею честь?
— Ипполит Матвеевич Курбский, маг-метаморф, к вашим услугам.
— Наслышан. Чем могу быть полезен?
— Между нами — нерешенные разногласия, предлагаю встретиться для их разрешения.
— Вероятно, вас забыли проинформировать: война закончена, главы наших семейств обменялись соответствующими документами.
— Не всё так однозначно, — покачал головой Курбский. — Батюшка скончался апоплексическим ударом.
— Примите соболезнования, — бесстрастно произнёс я, он столь же бесстрастно кивнул.
— При мне, разумеется, всё будет, как при бабу… при батюшке, — продолжал метаморф. — но с нюансами. И теперь я, Ипполит Курбский, глава клана, утверждаю, что между нами есть нерешенные разногласия и предлагаю личную встречу на нейтральной территории. Где и когда вам будет благоугодно встретиться?
— Завтра в полдень. Таруса. Подвесной мост через овраг. Формат — один на один. Без сопровождающих.
— Принято, — кивнул он. — До встречи в Тарусе, Фёдор Юрьевич.
Глава 12 Эгрегориальная поэзия и дипломатия катастроф
Не то, чтобы у меня сразу испортилось настроение, нет. Просто предстоящая встреча с главой клана, с которым только что отнюдь нешутейно повоевали, да ещё, вроде как, в нашу пользу — не то событие, перед которым можно позволить себе расслабиться. Поэтому послеобеденное время я провёл так: пошел в гимнастический зал, потягал тяжелое, пофехтовал с полчасика, и совсем уж было собрался заняться начертательной магией, зачет по которой никто не отменял, а он всё близился, но попался в цепкие нежные руки жены, так что после душа пошёл к ней. где и провёл весь вечер, да и на ночь, само собой, остался.
«К хорошему очень быстро привыкаешь», — думал я, созерцая утопающие в утреннем осеннем тумане окраины Тарусы, а ведь только что дома был. Впрочем, этот момент мы с Нафаней согласовали ещё вчера: ехать из наших южных краёв в Тарусу — долго, а мне, вполне возможно, при встрече с новым предводителем Курбских пригодятся все силы и, главное, ясная голова. Доставив нас с Есугэем и верный зеленый рыдван с игривым тентом в синюю и оранжевую клеточку, домовой исчез — продолжать грузить свою голову разнообразными знаниями, структурировать память и проводить прочую подготовку к грядущим подвигам, которое, чует моё сердце, нам предстоят скоро и в солидном ассортименте.