— Давай!
— Нас с тобой официально не существует. Поэтому, вообще говоря, мы больше не можем применять арагонские заклинания — они выдадут нас с головой. То есть всю твою сеньору Долорес лучше больше не трогать вообще никогда, понимаешь?
— Но, Хосе… Нафаня! Как тогда сражаться-то?
— Вот, к этому и веду. Во-первых, здесь, в России, своя школа боевой магии, и она ни в чём не уступает арагонской, а местами даже превосходит. Почти всё нужное можно без труда найти в Сети — причём, большинство даже в открытых источниках.
— О.
— Это ещё не «О», слушай дальше. Как мы с тобой знаем, у большинства магических семей есть свои фамильные самые сильные заклинания, так называемые «ультима рацио». Так вот, большую часть этих заклинаний можно найти в тех же источниках. И, что самое ценное, процентов восемьдесят из них мы с тобой в состоянии воспроизвести.
— Оооооо!!! Любимый, ты меня просто спасаешь: теперь мне не так скучно будет здешними ночами!
— Священный долг каждого мужчины — наполнить смыслом ночи любимой женщины!
Глава 28 Зато весело
Макс знал, что этот звонок непременно раздастся. И таких звонков будет еще много, но этот станет первым и оттого самым важным. Тот странный и страшный Человек в Маске, что беседовал с ним в столице, предупреждал об этом.
Видеовызов, разумеется, поступил с незнакомого номера, и, прежде чем ответить, Макс применил эту новую уловку. На экране отобразился зрелый, почти пожилой мужчина с обильной сединой в аккуратной короткой прическе и седой бородкой, в дорогом черном костюме. Глаза смотрели холодно.
— Молодой человек, — неприятным голосом проговорил он. — Между нами есть незакрытые дела.
Курбский неприязненно сощурился, глядя прямо в камеру телефона.
…Вызов в Александровскую слободу измотал его несказанно. Максу, привыкшему вести, в основном, норный образ жизни или взаимодействовать лишь с узко очерченным кругом друзей, весь день пришлось общаться с целой кучей разнообразных чиновников, странствуя из Приказа в Приказ, из кабинета в кабинет. Самым последним был безымянный кабинет в безымянном здании, где, после получасового ожидания, за время которого тихоня-интроверт, великий скромник Макс практически озверел, его принял человек в маске, переливающейся всеми цветами радуги, отчего смотреть на лицо собеседника и пытаться угадать его подлинные черты не хотелось совсем.
— Что, Максим Васильевич, тяжела княжья доля, не так ли? — участливо спросил он. — Ничего, ты привыкай. Даром, что ты теперь надолго сам себе князь — но тут уж ничего не попишешь.
— Как я понимаю, вы…