— Это замечательный совет, ваше… сударь, — мгновенно поправился Макс и вздохнул. — Но есть нюанс. Я могу, конечно, выглядеть нереально крутым. Но убивать-то меня придут по-настоящему. И что я смогу им противопоставить? Как мне кажется, лучше всё-таки быть, чем казаться.

На сей раз «незнакомец» не смеялся, а ржал, как конь.

— Ой, — не могу… «лучше быть, чем казаться» из уст метаморфа Курбского — пожалуй, теперь я в этой жизни видел всё… — И мгновенно посерьёзнел: — Не заставляй меня разочаровываться в тебе, князь. Просто подумай: вот ты превращаешься в чёрного урука — и вся сила урука с тобой. И вся дурь — тоже. Ты превращаешься в прекрасную женщину, и вся ее красота, всё очарование — в тебе. Как и все её ощущения. Как тебе порхание бабочек, кстати? — деловито поинтересовался он.

Макс покраснел.

— Так с чего ж ты решил, что, становясь крутым парнем, ты всего лишь выглядишь им, а? Слушай, Максим Васильевич, ты хоть книжки почитал бы, что ли. Лескова там, Файнзильберга — они много про крутых парней писали. Почитай и пойми: крутые парни никого не боятся. Они — не жертвы, они — всегда и только охотники. А дальше — пройдёт лет двадцать, и сам не заметишь, что хлюпик и ботаник куда-то девался, остался один лишь крутой парень князь Максим Курбский.

И вот теперь, глядя в камеру телефона, крутой парень князь Максим Васильевич Курбский неприязненно сощурился и процедил:

— Не имею чести знать вас, сударь. Но, если вы полагаете, что меж нами есть незакрытые дела — так и быть, я их закрою. Но вам это вряд ли понравится.

* * *

Пиар-кампания крутейшего клана некромантов Ромодановских набирала обороты. За неполную неделю, прошедшую после моего ранения, я дважды дрался на дуэли, пять раз отразил нападения разнокалиберной шпаны, но это ерунда. Под могучую руку несокрушимых и легендарных некромантов попросились — каждая по отдельности — три дворянские семьи.

Первыми пришли геоманты Могилины — как мне кажется, отец принял их за одну фамилию. Маг второго порядка там был всего один, зато пустоцветов аж семеро, и все выразили готовность плодиться, размножаться и, в случае чего, не посрамить честь и славу Ромодановских.

Потом на нас свалились водяные Перегудовы. Всего трое: отец, мать и сын, зато все — полные маги. Не поленились приехать откуда-то из-за Урала, где их хозяйство захирело совсем. Отец выделил им для начала участок в своей юридике на берегу Оки — примерно там, где мы с Нафаней начинали путешествие целую вечность, то есть всего полгода назад.

И третий род — Оленевы, дальние родственники несчастной Ксении, которая в крепких руках не на шутку в неё влюблённого Евгения Фёдоровича Рукоприкладского училась жить заново. Пришедшие к нам Оленевы оказались боевыми пустоцветами — те из них, кому магия вообще улыбнулась, — но отец принял всех, подкинул деньжат и, по согласованию со мной, поселил на моей земле. Артель плотников, придирчиво отобранных Говорухиным из нескольких претендентов, уже на днях приступит к строительным работам.