* * *

Отец и сын Ромодановские, в парадных одеждах, стояли перед Фёдором Иоанновичем — одетым, по обыкновению, в лабораторный халат, который давно просился в руки прачки, джинсы и простую рубаху, что так же носила следы страшноватых опытов царевича. Грозный был удивлён, восхищён и раздражён до бешенства одновременно.

— Так-так, Фёдор Юрьевич, продолжайте, прошу вас, — произнёс царевич обманчиво нейтральным голосом. — То есть, жених у нас, как я понимаю, знатнее некуда?

— Именно так, ваше высочество, — кивнул молодой некромант. — Он принадлежит к роду Борджигин, и даже носит очень почётное имя: отца Чингисхана, вышедшего из того же рода, звали так же. За прошедшие семьсот с лишним лет после его рождения, Борджигины так или иначе породнились почти со всеми родами нашей державы. В частности, Юсуповы, Годуновы, Чанышевы, Голицыны, Нарышкины, Морозовы, Ромодановские — долго перечислять, там три четверти Бархатной книги.

— Звучит, конечно, красиво, — пробормотал Грозный и вдруг глянул на старого князя почти беспомощно: — Юрий Григорьевич, пока ваш младшенький валял дурака, вы были образцом рассудительности и оплотом вековых устоев. И что теперь? Теперь вы предлагаете мне — мне! — выдать молодую российскую дворянку — круглую сироту, между прочим! — замуж за лича из древнего монгольского рода, так, что ли? Признаться, никогда в жизни не получал более бредовых предложений. Это арагонский стыд какой-то…

— С нами стыдно, зато весело, — невозмутимо и бесстрашно брякнул младший Ромодановский.

Лицо царевича от накатившего гнева пошло пятнами.

— Чеканная фраза, Фёдор Юрьевич. Я упрошу отца, чтобы он сделал её родовым девизом Ромодановских. Ступайте прочь, оба. Я сообщу о своём решении, — Фёдор Иоаннович отпил воды из стакана. — Господи, за что мне это всё⁈ То у них домовые размножаться желают, то лич жениться собрался… Но как же интересно-то, чёрт возьми, — пробормотал он, когда оба некроманта почтительно скрылись за дверью.

* * *

Давненько отец на меня не орал. Тысяча надгробий поминались раза по три за минуту, перемежаясь выражениями, оперировать коими природному аристократу, вроде как, не пристало.

— … под монастырь нас подведёшь! Давно с Шаптрахором в гараже не общался? — бушевал князь.

— Папа, у тебя устаревшая информация, — спокойно возразил ему я. — В Государстве Российском взрослых дворян могут пороть только по приговору суда за серьёзнейшую провинность. А так, как прежде, по-домашнему — уже всё, извини.

— Взрослый нашёлся… Мальчишка! Романтик хренов! Что же ты наделал, — простонал отец.