— Никого из наших не позвали, что ли? — тихо спросила она, отыскав среди имперских делегатов Райнхарда, наконец расставшегося со справочником.

— Наших? Здесь давно нет ни наших, ни ваших.

Ирен растерянно замолчала. Если бы не угрюмый тон, она бы расценила это замечание как доказательство плодотворного союза двух государств.

— Чихоу, ана ведущий специалист, — поздоровался дородный виритианец в центре шеренги и минут на двадцать завел муторную речь, которая и на стандартном языке СТ могла показаться нудной, а уж на торговом наречии и вовсе звучала для Ирен как белый шум.

Эхо его голоса разносилось над всей взлетной площадкой, резонировало в полукруглых арках, удерживающих своды высокого потолка, терявшегося на фоне махин гигантских грузовых суден с вмятинами и трещинами по всему корпусу. По коже побежали мурашки, когда из отводных трубок рядом ударила волна ледяного влажного воздуха.

— Ведущий специалист разве не знает стандартного языка? — тихо спросила Ирен, когда устала от разглядывания ангара.

— Знает, — отозвался Райнхард, — он все знает, но делает вид, что не знает. На этой станции все такие. Думают, что торговое наречие — шифр, который спасет их секреты.

Вместо того чтобы вникать в бессмысленный набор слов, Ирен отыскала глазами посла Герц и советника Шекри. Оба с терпеливо-сосредоточенным выражением лица молча слушали выступление «ведущего специалиста». Переводчик, приставленный к ним, поначалу пытался что-то переводить, но посол мягко осадила его, качнув головой, мол, сейчас выкладываться не стоит. Очевидно, тем самым она решила намекнуть на свое отношение к дешевому трюку с затягиванием времени.

Ирен вовсю боролась с желанием широко зевнуть, когда главный виритианец все-таки решил сдаться и махнул на выход из ангара.

— Нет, ну ты посмотри на него, — Райнхард коснулся руки Ирен, — делает вид, что удивлен нашим повторным прилетом. Спрашивает, что мы хотим посмотреть. По его роже видно, что врет как дышит.

Ирен едва сдержала смешок. Быстро же Райнхард начал разбрасываться обвинениями. А ведь еще не факт, что обитатели станции причастны к смерти Ены.

— Господа и дамы, ведите себя сдержанно. Мы все-таки в храме науки, — тихо напомнил советник Шекри, проходя мимо, и многозначительно кивнул Ирен.

Райнхард покраснел, как нашкодивший школьник, и втянул шею. Ирен молча поджала губы и устремилась вслед за делегацией.

На выходе из ангаров ей вручили пропуск, на котором крупными буквами значилось «стажер» без указания специальности. С таким опознавательным знаком на груди мало кто из обитателей станции увидел бы в ней опасность. Ирен была уверена, что посол Герц учла этот момент, готовясь к поездке.