— Может, вы тогда окажете мне небольшую услугу? — осторожно поинтересовался Адрис. — Конечно, если кольцо попало к врагу вместе с данными, мне и империи уже никто и ничто не поможет. — Эти слова Адрис произнес подчеркнуто легко, словно речь шла о потерянных фантиках от конфет. — Но если кольцо попало к третьим лицам, есть шанс избежать раскрытия украденных данных.

— И чем же я могу помочь?

— Вы обладаете неограниченным доступом на закрытую территорию посольства, а значит, если кольцо случайно или намеренно забрал кто-то из персонала, вы сможете вычислить нашего воришку. Кроме того, вы уже посвящены в курс дел. Поверьте, в случае успеха я замолвлю за вас словечко кому надо. Вашу помощь в деле оценят по заслугам.

Ирен погрузилась в размышления. Странно было думать, что Адрис всерьез просил о помощи в разведке. Скорее всего, он просто хотел понаблюдать за ней и убедиться в том, что Ирен — обычная студентка, оказавшаяся в ненужное время в ненужном месте.

Расценивать предложение Адриса стоило как очередную своеобразную проверку наравне с вопросом про кольцо, заданным в лоб, и внезапным возникновением Адриса в образе старика с тростью наперевес. Ирен догадывалась, что эту проверку проходить необязательно, но взыгравшее чувство долга, привитое за годы обучения в Зорийском Университете, мысль о государственной важности задания и возможности встать в один ряд с родителями — все это медленно, но верно склоняло чашу весов в пользу незамедлительного «да».

— Если откажетесь, я пойму. Все-таки Ена своим примером доказала, к чему может привести участие в… подобного рода предприятиях. Да и мы с вами почти незнакомы — поверить в мою искренность будет сложно.

Ирен позволила себе улыбку. Адрис знал, как манипулировать чужими эмоциями: сначала надавил на все болевые точки, чтобы услышать согласие, и только после этого решил упомянуть возможные риски. Запоздалые предупреждения Адриса заставили вспомнить о последних словах Ены: «Бояться — это нормально. Главное, чтобы страх не вынуждал оставаться на одном месте».

Может, само провидение, если оно действительно существовало, подталкивало Ирен к тому, чтобы наконец заявить о себе, стать той птицей, что решится полететь над заливом в неизвестность? Ведь смерть Ены напугала не столько фактом совершенного насилия, сколько предупреждением о том, что ожидание подходящего момента может сыграть злую шутку.

Кроме того, у Ирен была еще одна веская причина согласиться на предложение. Причина, которая сначала заставила ее прилететь на практику именно на Вирити, а теперь подталкивала ввязаться в сомнительную авантюру, если от нее действительно зависело будущее империи. Эта причина была сугубо личной, поэтому Ирен трепетно хранила ее внутри, страшась выставить на всеобщее обозрение.