Ена не стала кардинально менять обстановку выданной квартиры. Стены в помещениях пустовали, и только в прихожей стояли ваза — теперь представлявшая собой груду осколков — и значок «За отличное несение службы в МИД», выданный за храброе ведение дел на Дивалии.

Адрис с трудом сглотнул и обернулся к окну. За стеклом зловеще мерцала в ночи красная дорожка из сигнальных огней на крыше высотных зданий Вирити, напоминая тропу, уводившую вслед за течением вод Тонгозера в места, где вполне могли упокоиться души образцово-показательных работников МИД.

Пегас заскребся, напоминая о своем присутствии, а может, почувствовав что-то. Адрис рывком поднялся на ноги и мгновенно очутился возле дверного зрачка. Лестничная клетка пустовала.

— Тебе показалось, дружок. — Адрис провел ладонью по встопорщенной шерсти на холке. Он всегда с непониманием относился к тем, кто разговаривал с животными, смеялся над попытками донести до них смысл произнесенных слов. Однако сейчас именно Пегас стал тем, кому Адрис смог признаться:

— Ее больше нет. Нет.

Адрис очнулся от того, что Пегас грыз ему ногу. Он посмотрел на часы — два ночи. К счастью, у него не вышло продрыхнуть до самого утра. Адрис потянул затекшие мышцы и выскочил из дома Ены в прохладный сумрак. Он хотел воспользоваться нынешним прикрытием и прогуляться вдоль территории посольства, чтобы оценить, правда ли убийца Ены мог проникнуть в здание, не имея при себе волшебного пропуска.

Уходя из квартиры, Адрис наткнулся на испуганную морду паскара Ены, из-за чего почувствовал возросшее давление. «Ты обязан во всем разобраться», — говорили глаза Пегаса. Адрис был готов взять на себя эту ответственность, но не ответственность за самого паскара, которого снова предпочел оставить в гордом одиночестве.

Адрис выбрал несколько кольцевых дорожек, которые опоясывали здания посольства, пристроек и посольского парка, напоминая знак бесконечности. Мягкое покрытие дорожек скрадывало звук шагов и приятно пружинило под ногами. Адрис обращал внимание на освещенность, расположение входов и выходов здания-тарелки, отмечал наличие камер.

Вскоре Адрис понял, что больше спит на ходу, чем запоминает окрестный пейзаж. Тем более у него начали слезиться глаза от ветра и яркого света фонарей. Поэтому, завершив маршрут, он вернулся в квартиру Ены.

В прихожей наткнулся на большую спортивную сумку, которую можно было использовать как переноску. Адрис раскрыл среднее отделение пошире и попытался затолкать внутрь сопротивлявшегося всеми силами Пегаса.

— Идем, дурень, а то помрешь здесь с голоду, пока о тебе кто-нибудь вспомнит.