Как глупо было вспоминать обо всех их коротких разговорах, о подозрениях, терзавших Ирен только потому, что она не могла поверить в то, что отношения хоть с кем-то могут сложиться хорошо.

Адрис поднялся на ноги, провожая невидящим взглядом яркую точку, осыпавшуюся искрами сгорающих обломков. Он приложил руку к середине груди, отдавая честь. Простояв еще какое-то время, Адрис вернулся за «стол» и поднял свой стаканчик. Ирен подняла свой.

Она прикрыла глаза, вознося молитвы холодной тьме Вселенной. Спустя долгие минуты громкой тишины, посвященные наставнице, спросила:

— Какую цель вы преследуете?

Адрис помедлил с ответом.

— Я защищаю Рамоссонию.

— Не знаю, в чем заключается эта защита. Не знаю, что вы придумаете в следующий раз, какими ролями наградите меня, в какую змеиную нору предложите сунуться. Но я готова на все. Разве вы еще не поняли? — Ирен смотрела в суровое лицо Адриса. — Может, для вас работа — что-то вроде способа развлечения. Но для меня эта работа — способ доказать свою ценность. — Ирен смахнула ресницами выступившие слезы. — Я хочу узнать, кто убил Ену. Хочу чувствовать себя причастной к расследованию и к тому, что происходит за пределами видимого мира. Хочу знать, кто еще, кроме вас, играет с нами в игры.

Ирен была уверена, что Ену обуревали схожие чувства после того, как она просидела четыре года на Дивалии без дела. А еще она была уверена, что Адрис посмотрел на нее без прежнего скептицизма, с толикой грустного восхищения, прежде чем сказал:

— Не знаю точно, что вы подразумеваете под словами «ценность» и «причастность», но будь по-вашему, уважаемая Осоко. А теперь слушайте меня очень внимательно.

***

— Ужасное ты существо, — возмутился Адрис.

В голове крутились слова и похлеще, но он избегал выражаться вслух при Пегасе, словно боясь развратить непорочную натуру паскара Ены. Тот успел в отсутствие Адриса перевернуть стулья, прогрызть дыру в пластике стен, вытащить одежду из шкафа, опрометчиво оставленного открытым, — и все это в его квартире. Вернее, в квартире, снимаемой уважаемыми Кегелями. Она представляла собой скромную площадь в девятнадцать квадратов недалеко от центра Вирити, которую вполне мог позволить себе предприниматель и его внук, находившиеся на грани разорения.

Пегас тяжеловесно протопал к Адрису, застывшему на пороге, и по привычке уткнулся лбом в колено. Адрис легонько оттолкнул паскара и побрел на кухню, где вылил в себя три стакана воды. Только после этого он посмотрел на Пегаса, вспоминая вчерашний вечер на крыше клуба, яростную речь Ирен.