— Надо тебя кому-нибудь пристроить, согласен? Иначе станешь затворником, вроде меня. — Адрис протянул руку, чтобы потрепать Пегаса по макушке, но передумал.

На браслете сработал будильник, напомнив о том, что пробило восемь утра. По-хорошему, до этого времени Адрис должен был лежать в кровати и отсыпаться. Но после того, как вчера проводил Ирен, он еще долго шатался вдоль берега Тонгозера, толком не разбирая, куда и зачем идет.

Период ступора с первыми лучами рассвета, как по волшебству, сменился периодом активной деятельности. Дав необходимые инструкции Ирен по поводу Лоу Хи и кольца, Адрис должен был исполнить свою часть подготовительных работ к операции похищения. Оставлять Ирен один на один с проблемой он не мог и не хотел. Игры играми, но если затянуть операцию, то кольцо с большой вероятностью может перекочевать в стан врага. Да и Ирен вряд ли сумела бы действовать за пределами посольства, как того предполагал план.

Адрис прошел в ванную к единственному зеркалу. В отражении на него посмотрела помятая, небритая физиономия. Адрис с досадой уперся лбом в стекло: он надеялся, что вчера Ирен не удалось толком разглядеть его в полумраке клуба и неосвещенной площадки крыши.

Адрис схватился за бритву, но вовремя вспомнил о том, что там, куда он собирался, его нынешний вид будет предпочтительнее. Чтобы дополнить образ, он взял с полки краску для волос и прошелся по сальным прядям, придав им серебристый оттенок. Пальто и шляпа перевоплотили его в старого Кегеля — вечного просителя в имперском посольстве. Оставалось только подхватить трость, которая привычно легла в руку и которой он так любил поигрывать, коротая ожидание. Впрочем, трость выполняла не только декоративную функцию.

Проведя весь день на ногах, к вечеру Адрис с трудом мог передвигаться из-за острой боли в спине. Позвоночник он повредил еще в ходе своей первой операции в статусе сотрудника ВБР. Полученная травма неизменно напоминала о совершенном промахе, хотя тот злосчастный день вряд ли можно было легко забыть.

Когда спину простреливало особенно сильно, перед глазами неизменно возникали огненное марево взрыва и обломки космического корабля. Руки инстинктивно тянулись прикрыть лицо и уши, чтобы избавиться от жара и криков. Но уже в следующий момент образы и звуки растворялись, оставляя после себя тяжелый, пропахший гарью осадок.

Уже стоя на пороге, Адрис услышал тихое подвывание Пегаса, вернулся на кухню, рассеянно насыпал в миску корм, который забрал из квартиры Ены, и с извиняющимся видом выскользнул за дверь.