— Осоко, у вас амнистия! Вы же умеете играть в теннис?

Ирен тихо поприветствовала его, чувствуя, как похищенная подпись посла Герц начала жечь бедро даже сквозь толстую ткань юбки. Ирен тут же вцепилась взглядом в лицо Шекри и с облегчением убедилась, что он не заметил ее волнения, занятый своими мыслями.

Обрадовавшись, она даже не сразу поняла смысл произнесенных им слов. Только стоя в коридоре рядом с вечным напарником Шекри, Кориоланом Герц, Ирен с большим опозданием спросила:

— Какой теннис?

— Большой, для маленького слишком ветрено.

Конечно, вопрос Ирен был риторическим. Ответа требовал другой вопрос: по какому поводу дипломатические сотрудники решили посреди рабочей недели коллективно заняться спортом? Об этом Ирен узнала уже только когда оказалась на открытом корте, присыпанном рыжим грунтом и рассеченном пополам дюжиной белоснежных сеток.

Ирен дважды пыталась уклониться от предложения советника Шекри: сначала по причине сжатых сроков разбора архива, потом — из-за отсутствия спортивной формы. Обе проблемы наставник волшебным образом решил в считанные секунды двумя короткими разговорами: одним — с послом Герц, также присутствовавшей на корте, вторым — с сотрудником, обслуживающим спорткомплекс.

— Давайте, Ирен, выше нос. У нас сегодня матч между имперцами и виритианцами. Кориолан себя неважно чувствует, поэтому я вспомнил о вас. Вы же не против? — Шекри не дал Ирен ответить и торжественно вручил ракету. — Этой традиции столько же лет, сколько и незамысловатому виду спорта под названием теннис. Говорят, слово «теннис» образовано от андулского слова «ловить», но я склоняюсь к более поэтичному варианту. В языке народов Бломм есть устаревшее слово «тэнни», которое переводится как «танец».

Советник Шекри, наверняка уверенный, что выполнил сегодняшнюю норму нравоучений в роли ментора, занял правую половину корта, довольно поглядывая на соперников по ту сторону сетки. Кориолан Герц с явным облегчением уселся на трибуне сбоку: безудержная энергия друга, принявшегося рассекать ракеткой воздух перед собой, его явно не заразила.

Ирен молча смерила взглядом всех находившихся на площадке — оживленных дипломатических служащих империи в серых спортивных костюмах и холоднокровных виритианских гостей в синем, немногочисленных зрителей на узких трехъярусных трибунах. Над всей этой пестрой толпой проносились дроны с камерами: очевидно, для телеканалов обеих стран велись съемки.

«Понятно, демонстрация дружбы народов», — заключила Ирен и попыталась незаметно поправить штаны, которые оказались на размер больше, чем она просила.