Позади появилась женщина, босая, невысокая, в простом сером одеянии без единого узора. Ничего в ней не выдавало могущественное существо, и все же изнанка мира под ее шагами искажалась, словно вода шла рябью.

— Стал, да, — Созидательница оглядела его спину. — Три века ты пытался заполучить этот статус. Создать идеальное воплощение, и что теперь? В нем появился сквозняк.

— Заживет.

— Разумеется.

Он поднялся и развернулся к гостье лицом, по которому тут же пробежала рябь, молодые правильные черты на миг сменились уродливыми и вернулись обратно.

— Раз уж ты здесь, начнем с главного, — ухмылка вышла у него безупречной, тело слушалось прекрасно во всем. — Я не нарушил ни единого правила. Ни твоего, ни чьего-либо еще. Я не крал чужих владений, не входил в занятый мир. Эту планету я нашел первым, я вел ее триста лет, я оплатил ее временем и терпением. Она моя по праву. И я больше не тот, кому ты когда-то отказала в аудиенции. Я Верховное божество, а значит у меня и привилегий больше, чем раньше.

Созидательница выслушала все до последнего слова и хмыкнула.

— С чего ты решил, что я пришла тебя наказывать?

Нечто умолк и с удивлением уставился на собеседницу. Он готов был услышать все, что угодно, но только не это. Он не знал, как ответить.

— Наказание — просто выдумка, — она отвела ладонь в сторону, и звезды за ее рукой послушно раздвинулись. — Ни времени, ни желания наказывать тебя у меня нет. Я пришла предупредить.

— Предупредить?

— Симпатии ты у меня не вызываешь, — в ее голосе не нашлось ни нажима, ни укора. — Никогда не нравился, и вряд ли что-то изменится. Но вас таких немного. Каждый из вас достался мне дорогой ценой, каждого я помню с первой искры, и вычеркивать я не согласна никого. Даже тебя. Хоть вы и непослушные, но вы все мои создания.

Нечто расхохотался в полный голос. Смех ушел в серую толщу и назад не вернулся, эха изнанка не держала.

— Забота, — он развел руками. — Ты избавила меня от кары и выдала взамен заботу. Признаться, кара была бы милосерднее.

— Возможно.

— Тогда растолкуй мне одну вещь, — он шагнул к ней. — Мы режем друг друга уже не первую вечность. Мы стираем имена, гасим чужие звезды, выдираем равных из мироздания с корнем. Где ты была все эти разы? Почему ты приходишь предупреждать сейчас, а не приходила тогда?

Созидательница смотрела на него без всякого выражения.

— Потому что вы не дети. Я прихожу, только предупредить, — она опустила руку, и звезды сошлись обратно. — Каждый из вас выбрал свою дорогу сам, в трезвом уме и твердой памяти. Я могу направить, могу сказать то, чего вы предпочитаете не слышать. Идти по дороге за вас я не стану.